Эхо Древних

- А за мертвых чернолицых кому придется ответить? – из толпы донесся плаксивый женский голос. – Ох, боюсь, чтоб всех нас не извели за такие-то преступления…

- Преступления совершает враг! А мы только отвечаем по справедливости!

- Оно верно, только нам-то что с того? – не унималась женщина. – У них своя справедливость. А за покойников с нас наверняка спросят. Что мы скажем-то?

- Дело говорит старая! – поддержал ещё кто-то в толпе. – Надо трупы прибрать, как будто они сами ушли куда-то, а мы ничего знать не знаем.

- А кровь? Кровь-то? Ты видал сколько там её? Весь двор залит, крыльцо, стены обляпаны…

- Тогда давайте устроим всё так, как будто они перепились и сами друг друга порешили!

- А что? Хитро придумано!

- Для крестьянского глаза может и хитро, а для страшного попа беломордого…

- Эт точно, ежели красноглазый дознаватель мне в душу глянет, я ж обосрусь со страху – и всё как на духу выложу.

- Чапчик пусть им рассказывает, они его любят!

- Так его ж вешать собирались?

- Да погоди ты, какое вешать.

Так, припугнуть чутка. Куда ж мы без старосты, он же над нами беломордым и поставлен.

- Молчать!!! – рявкнул Томша на раскричавшихся крестьян. – Слышу вас и стыжусь за соотечественников. Мозгов у некоторых, как у кур – и новую власть уже признали, и Чапчика старостой. Хочу предупредить таких умников, что при подобном раскладе век ваш не долог – если новые хозяева не сожрут, то мы сами вас накажем. Как предателей, по законам военного времени.

На этот раз никто не рискнул перебивать и комментировать. Крестьянская душонка трусливая, и страх для неё – куда более убедительная сила, чем все прочие.

- В общем так. Я тоже думаю, что убийство этих дикарей просто так с рук не сойдет. Как ни прячь содеянное – узнают, докопаются. И тогда уже всю деревню угонят, а не только молодежь.

- Так что ж нам делать-то теперь? Кто ж нас защитит-то?

Томша вскинул руку, утихомиривая вновь готовую раскричаться толпу.

- Я предлагаю уходить с нами всем, кто может держать в руках оружие.

И мужикам, и бабам. Старикам же или больным, если таковые имеются, можно оставаться. Их не тронут – и рабы не получатся, и на вкус жестковаты.

Народ подавленно молчал, переваривая предложение. Томша продолжил:

- Вдобавок, так и быть, оставим жизнь Чапчику. Пусть показывает врагам, как он заботится о языческом капище. До поры, до времени. Раз оно для них так важно, то может ради него и пощадят оставшихся.