Эхо Древних

Нюшка сразу же подскочила к мужу:

- Вставай, вставай, родненький! Не засыпай!

Тот лишь вяло отмахивался и бормотал что-то невнятное заплетающимся языком, словно пьяный.

- Я тебя не брошу! Или вместе идем, или остаёмся оба!

- Оставайся, Нюшка, - сказал Мишек, - мы не можем ждать, а куда ж его в таком состоянии дальше тащить? Если сможешь, помоги ему спуститься к дороге, а если нет, то мы на обратном пути подсобим.

Так их осталось лишь четверо: Мишек, Бориш, Клюша и рябой мужичонка по имени Чапчик.

- Невелика бригада, - грустно усмехнулся Мишек.

- Ничего, как-нибудь справимся, - попыталась приободрить Клюша, не знавшая, что порыв Мишека по поводу их затеи сильно поутих.

Разрываясь между сомнениями и долгом перед собравшимися, Мишек все-таки решил, что обещания нужно выполнять. Раз вызвался первым, повел за собой народ, то отступать стыдно – дело нужно довести до конца.

И только решился, собрал волю в кулак, как словно из-под земли выросла сбоку высоченная стена металлического истукана. Очки, конечно, мешали обзору, но дело было явно не в них.

Шиш сам вытворял с мозгами, что хотел. То отдалялся, то приближался. Становился маленьким, ростом с человека, то вдруг вырастал до самого неба. Он словно бы насмехался, показывая, какая пропасть лежит между ним и простыми смертными – букашками у подножия священного памятника древней эпохи.

Не в силах сдерживать прорвавшиеся эмоции, ощущая восторг и страх, одновременно хохоча и рыдая, Мишек заорал не своим голосом и взмахнул киркой.

Инструмент поднимался и опускался, но Мишек не чувствовал ни веса кирки, ни ударов, ни собственных рук.

Черное небо над головой закружилось, превращаясь в водоворот. Земля завертелась вместе с ним, но в противоположном направлении. Весь мир затрещал по швам...

Глава 18. Новые правила

Очнулся Мишек от ритмичного, в такт шагам, покачивания. Похоже, что он лежал на носилках, застеленных рогожей. В голове гудело, тело повсюду отзывалось болью.

- Осторожней, не уроните! – это голос Бориша. Беспокоится за него, Мишека, заботится…

Захотелось улыбнуться, но пересохшие губы не послушались, отказавшись повиноваться.

Зато глаза отозвались - веки дрогнули и попытались приоткрыться. У правого немножко получилось.

Ослепило синевой ясное небо с редкими лоскутами облаков. Потом его закрыли кроны деревьев, но кое-где меж начавших уже желтеть листьев пробивались озорные солнечные лучики. Благодать!

И тут он вспомнил всё, что произошло.

Сразу стало плохо, накатило волной, закружило.