Эхо Древних

Но потом и она начала оправдываться:

- У меня трое детей по лавкам… Батьки нету, если что со мной станет, кто их кормить будет?

- Иди к детям, Клюша, - успокоил Мишек, - и, как вернешься, то Бориша из сарая выпусти. Надеюсь, он сможет меня простить…

Клюша не ответила. Только покачала головой задумчиво, развернулась и пошла догонять остальных.

Мишек проводил взглядом не по-женски широкоплечую фигуру, снова повернулся в сторону дороги. Там уже, наполовину спустившись с пригорка, нетерпеливо махал рукой Таруй.

Белое лицо кривилось в недовольной гримасе. Но не потому, что селяне сбежали (они альбиноса сейчас не интересовали), а из-за того, что задерживался Мишек с младенцем.

Голова горела огнём, а холодные руки мелко дрожали. Медленно набирая утренний воздух носом и выпуская ртом, Мишек попытался угомонить шалящие нервы, унять тревогу. Слишком много всего навалилось в последнее время. Удивительно, как до сих пор башка ещё что-то соображает, а руки делают. Слегка восстановившись и успокоившись, парень поспешил вниз.

Туда, где раскинулось безбрежное море шумного вражеского воинства.

Пройти в одиночку сквозь орду хищно зыркающих дикарей Мишеку не хватило бы духу. Да и не пропустили бы его так просто. Потому Таруй и сопровождавшие воины расчищали путь, порой окриками, а порой и древками копий. Несмотря на свирепый внешний вид, никто из обиженных в драку не полез – было видно, что жрецов-альбиносов тут боятся и уважают.

Миновав рассевшихся у костров диких южных воинов, пройдя мимо опасных хищников, пускавших из пастей пену и рвущихся с цепи, приблизились к черному шатру.

Вблизи он казался еще более высоким и пугающим. Чтобы войти в него, требовалось подняться на колесную платформу, к которой вела приставная лестница.

Рядом лежало несколько шарообразных предметов, вначале показавшихся большими плетёными корзинами. Присмотревшись, Мишек понял, что сделаны они были не из лозы, а как будто из плоти. По спине пробежали мурашки от ужаса и отвращения.

Возле одной из конструкций сидел на корточках лопоухий карлик и смазывал подрагивающие прутья губкой, периодически обмакивая её в миску с кровью.

В том, что это была кровь, Мишек не сомневался – её запахом пропиталось всё вокруг.

Таруй обратился к карлику на каком-то странном непонятном языке. Лопоухий сипло бормотал в ответ, щелкал языком и пожимал плечами. Несколько раз указывал на губку, с которой падали вниз темно-красные капли.