Сабля, птица и девица

Догоню, хворостиной высеку, поперек седла брошу и домой привезу.

- Как ты нас догонишь, если дальше своего носа ничего не видишь?

Вот на этом месте Устин рассердился по-настоящему. Отвесил каждому по подзатыльнику и не попал. Увернулись сыны.

- Хитрые стали?

- Ага.

Батя задул свечки и задернул занавеску.

- Вот теперь держитесь.

Зимние ночи на Руси темные. Да в новолуние. На равных получилось. Что отец ничего не видит, что сыновья. Накостылял Устин Петру и Павлу от всей души. И кулаком бил, и стулом, и столом.

- Я вам отъеду, не спросясь. Я вам так отъеду, мало не покажется. Ишь какие! Вас за лекарством посылать? Вы лекарство-то хоть одно в жизни видели? Дохтуру в глаза глядели? Вы же до первой бабки доедете, да помета заячьего мне привезете.

- А что заячий помет? – удивился Петр, - Он ядреный, он проймет.

- Ты пробовал? – удивился Павел.

- Нет. Бабки говорят.

- Я вас насквозь вижу! Прогуляете все деньги до копейки, и коней пропьете, и штаны последние снимете! Вам бы только с моих глаз подальше отойти!

- На два аршина?

- Я те покажу над батькой глумиться! Ласка пусть едет! Дал же Бог детей, прости Господи.

Посудили-порядили и сошлись на том, что за микстурой для глаз Ласка поедет один, без братьев, и после Великого Поста и Пасхи.

В немецкой слободе, да и у поляков с литвинами Ласка разузнал, что ближайший кладезь медицинских знаний это университет в Кракове, докуда от Москвы больше месяца пути. Лучше всего ехать через Смоленск, Минск и Сандомир, но можно сделать крюк через Вильно и Варшаву.

По пути можно бы было поискать лекарей и алхимиков при дворах магнатов. Острожские, Гаштольды, Радзивиллы, Сангушки, Потоцкие, Сапеги, Чарторыйские могли себе позволить разные диковины, которые и у короля не всегда есть. Вовсе не обязательно околачивать пороги самих магнатов. Достаточно узнать, хорош ли у ясновельможного пана дохтур, а если хорош, то на лечебные темы с дохтуром и говорить.

К Острожским батя ехать строго-настрого запретил. Покойный гетман Константин Острожский прославился подлым предательством. Проиграл битву на реке Ведроши князю Даниилу Щене, сдался в плен, под поручительством митрополита Симона дал присягу великому князю Василию, года не прослужил и сбежал в Литву. И ладно бы воевал только с татарами, но воевал и с Русью, морда иудина. Не иначе черту душу продал, чтобы из плена на свое место вернуться.