Сабля, птица и девица

Переиграли на младшую дочку, клятвенно пообещали, что вырастет красавицей не хуже. Жених молодой еще, лишние три года потерпит. Свадьба – дело серьезное, торопиться грех. Невесты, чай, порогов не обивают. Во всяком случае, боярские дочки точно порогов не обивают, а дворянским от ворот поворот давайте, потому что главное с ближними соседями дружить.

Отец обещать ничего не хотел, но согласился, чтобы не ссориться вот прямо сейчас, а там видно будет. Покровские так себе соседи, но хороший мир лучше доброй ссоры.

На словах попрощались, будущие тесть с тещей в дорогу благословили. Евдокия платочком с крыльца помахала. Девочка девочкой. Расти ей и расти еще, а не о женихах думать. Наверное, и не думает. И не каждый месяц вспоминает, что у нее жених есть.

4. Глава. Дорога.

До Смоленска Ласка добрался за шесть дней, после чего в воскресенье дал отдохнуть себе и коню. Всадник сходил в баню и в церковь, а конь ни туда, ни туда не пошел и хрустел овсом в конюшне.

К вечеру вторника Ласка уже почти доехал до Орши.

Пересек условную границу смоленских и витебских земель, проехал литовскую заставу перед Дубровно и почти добрался до самого Дубровно.

Холодало. Ветер усиливался. Конь мерно переставлял ноги, а за очередным поворотом дороги уже в который раз открывался еще такой же кусок полосы подтаявшего снега, перемешанного с дробленым льдом между похудевшими сугробами под голыми ветвями деревьев.

Солнце садилось, и на проложенной в густом лесу дороге стало еще темнее. Небо закрылось тучами.

Они как будто по приказу собрались над дорогой со всего ясного неба. Ласка пришпорил коня. Если тут есть хоть какая-то крыша, пора под нее прятаться. Слава Богу, есть. Деревья расступились, и открылись первые дома Дубровно, а у самой дороги легко узнаваемая корчма. И окна немаленькие, и потолок высокий, и двери входные двустворчатые выходят на широкое крыльцо. Хоть вдвоем пьяницу выноси, плечами косяков не сшибешь.

Вот уже рукой подать до корчмы, но тучи наконец пересчитались между собой, решили, что пора, и ударили ветром и мокрым снегом.

В последний момент Ласка спешился на ходу и вбежал с конем на коновязь под навесом. Отдал коня на попечение рослому неразговорчивому мужику и прошел в корчму.

Корчма внутри оказалась предсказуемо просторной, потому что дом и снаружи выглядел немаленьким. Целый, не стыдно сказать, зал с неподъемными столами и лавками. Посередине широкий проход к стойке, разделяющий зал на две половины.