Сабля, птица и девица

Привести в корчму его можно, особенно если сказать, что там ведьмы смазливые. Одна Ядвига чего стоит. Только зачем? Ради кого вообще вся эта свистопляска?

- Думаю, монашка молодого они искали. Мы с ним вдвоем в кругу остались, а нечисть всех прочих обнюхала, и кого надо было, того не нашла.

- Неужто тебя искали?

- Да я-то кто такой? Отродясь с нечистью никаких дел не имел!

- А монашек имел?

- Мало ли, перекрестил кого, или там, не знаю, изгнал. Монахов нечисть не любит.

- Хм…

- Да и не от хорошей жизни люди в монахи идут.

Может у него грехов за душой на сто лет молитв.

- Бывает, да. Знал таких?

- Знать не знал, а слышать слышал.

- Дальше что было? После того, как Вия привели.

- Я его подстрелил. Серебра в ствол всыпал, лоскутком от рясы запыжил и жахнул. Попал, вот те…

- Тише-тише, не поминай всуе, - Люциус не дал Ласке перекреститься, - Смотри, какой! Самого Вия подстрелил! А мне до сих пор не доложили. За что бы выпить?

- За упокой?

- Ха-ха-ха! – Люциус так бурно расхохотался, что чуть не упал, - За упокой души, чтоб ты знал, пьют про тех, у кого душа имеется, пусть и грешная.

- А у чудищ?

- Ведьмы, оборотни, колдуны, они по сути люди. Лешие, кикиморы и прочая нечисть, вот и Вий тот же – нелюди.

7. Глава. От стола в яму, из ямы за стол.

Сверху загрохотало, а потом из большого зала послышались звуки серьезной драки. Именно, что не битвы, а драки. Мало звенела сталь, больше стучало дерево, то об дерево, то об железо, то об людей.

Люциус бросился в зал. Ласка за ним.

В зале шляхтичи бегали, кричали и махали саблями в воздух. Ласка сначала не понял, кто кого бьет, но из толпы к нему вылетела деревянная дубинка.

Увернулся. Дубинка тоже на ходу повернулась. Выпивши, Ласка никогда не брался за оружие, а из подходящих предметов под руку ничего не попало. Дубинка нападала со всех сторон, а Ласка вертелся посреди зала. Казалось бы, пьяный пытается танцевать вприсядку, а невидимка его бьет.

Но никакой невидимка не мог бы так прыгать, чтобы бить то справа, то сразу же слева.

То сплеча, то наотмашь, то левой рукой. Дубинка летала и била сама по себе, не имея точки опоры.

Шляхтичи вернули сабли в ножны и стали прихлопывать и притоптывать в такт.

- Прекратить! – рявкнул Люциус и добавил длинное выражение на латыни.

Дубинка метнулась в сторону лестницы в верхние покои.

На полу зала лежали и сидели несколько клиентов Чорторыльского. Еще человек пять оставались на ногах, но тоже заметно побитые. На полу лежал Вольф.