Сабля, птица и девица

- Вот за что не люблю вашу православную братию, так за то, что у вас в одной руке Богу свечка, а в другой черту кочерга.

- Зато нас Бог любит.

Люциус скривился.

- Вся ваша Московия только божьей милостью и существует. С запада Литва и Польша. С севера шведы и немцы. С остальных сторон татары. Князья друг с другом как кошки с собаками. Бояре чуть что готовы хоть в Литву, хоть к татарам отъехать.

- К татарам один всего предатель! – возмутился Ласка.

- Это пока один. На разведку. Первого Бельского прикормят, а там и остальная семья подтянется.

Иван Федорович, говорят, в Боярской думе сейчас за старшего? С Бельскими считай половину Москвы хан к рукам приберет. Или не так? Или бояре за вашего малолетнего князя вступятся? Или за матушку его?

Ласка опустил глаза.

- Русского травить собаками, немца – медведем! – вынес приговор Чорторыльский.

- Так им, воришкам! – крикнул кто-то из душегубов.

Ласка схватился за саблю, но почему-то оступился и упал на ровном месте. На него налетели, сорвали пояс с ножнами и завернули руки за спину.

Похоже, панское правосудие не предполагало ни презумпции невиновности, ни права на защиту, ни прав на последнее слово или последнее желание. Про такое на Руси говорили, но Ласка не верил.

- Кшиштоф, что у тебя с головой? Подойди, - сказал Чорторыльский, оглядев свое войско.

Кшиштоф подошел, и пан Люциус выправил ему голову, потыкав в нее пальцами.

В поместье пана Люциуса имелась специальная яма, чтобы кого-нибудь кем-нибудь травить. Круглая, глубиной в человеческий рост.

Стены выставлены заостренными сверху бревнами. Звери попадали в яму через два прохода с поднимающимися железными решетками, а людей сбрасывали сверху. Чаще там стравливали собак, реже медведей. Иногда волков, крестьян, военных пленных, воров и разбойников.

Для зрителей вокруг был устроен дощатый помост под навесом. Пока судья, приговоренные и все остальные шли к яме, слуги уже вытащили на помост тяжелый стол и лавки из дома и бегом-бегом ставили на него все новые блюда.

- С кого начнем, с русского? – спросил Люциус, - Атаман?

- С немца, а русского напоследок оставим, - не по-доброму улыбнулся Атаман.

- Кшиштоф?

- Как по мне, так немцы хуже московитов. Но не настаиваю.

- Анджей?

- Как пану угодно! – ответил Анджей, красавчик-блондин, - У меня к ним личных счетов нет.

- А Богдан нам что скажет?

Душегубы с улыбками расступились, оставив перед паном здоровенного парня чуть старше Ласки с иссиня-черными волосами, стриженными под горшок.