Сабля, птица и девица

- Но будет ли она счастлива? Она похожа на королеву Бону?

- Нет, - ответил принц, немного подумав. И не пояснил, это он на первый или на второй вопрос.

Вступил Фредерик.

- Звезды говорят, а наш Нострадамус подтверждает прогноз Твардовского, что Изабелла Ягеллонка, дочь Сигизмунда Старого и жена венгерского короля Яноша Запольяи принесет мужу сына и наследника. Вскоре после рождения наследника король умрет. На венгерскую корону претендует Фердинанд Габсбург, но венгры его не любят, и поддержат сына короля Яноша.

Если Сигизмунд заступится за внука, это повлечет охлаждение отношений с венским двором.

- Причем тут птица? – спросил принц.

- Если Ваше Высочество не против брака, то подарите ее Сигизмунду Августу в знак дружбы, чтобы Польша не ударила в спину в союзе с венграми. И заодно в знак дружбы от принцессы Елизаветы, чтобы он больше думал о том, как жить с ней в браке, чем о том, как этот брак отменить.

Ласка подумал, что птицу хотел получить Твардовский, а Сигизмунд Август хотел получить ухудшение, а не улучшение отношений.

Но по рукам ударили с колдуном, а не с маменькиным сынком, вот пусть колдун и обеспечивает выполнения условий со своей стороны.

Максимилиан задумался.

- Эй, ты! – крикнул он гефлюгельшталльфюреру.

- Что вам угодно, Ваше Высочество? – ответил тот с поклоном.

- Откуда у нас эта птица?

- Его Императорское Величество прислал из Мадрида.

- Значит, я могу ее кому-то отдать только с разрешения императора. Но император как раз сейчас в Вене.

Пойдем, посоветуемся с дядей Карлом.

Мудр и серьезен император Карл, когда на него ни посмотри! Дюжина корон украшает его голову. Левой ногой император попирает протестантских сепаратистов, правой ногой смело шагает за океан. Несокрушимый меч империи в его руках направлен на Средиземное море, где обреченные османы оказывают жалкое сопротивление. Снизу вверх смотрит на него побежденный при Павии король Франциск. Склоняет старую спину Папа Римский Павел Третий, не забывший разграбление Рима при своем предшественнике.

Стан императора строен, плечи его широки. Тысяча аккуратных разрезов на бело-золотом костюме императора и ни одной лишней складки на его белоснежных чулках. Грязь расступается перед его сверкающими туфлями как море перед Моисеем. Борода его всем прочим бородам подает пример скромности и аккуратности.

Любимому племяннику к дяде пройти несложно. Даже с небольшой свитой из гефлюгельшталльфюрера, вора и загадочного Фредерика.