Подземный мир и живая вода

- Фьорелла? – Фредерик перевел взгляд на фею.

- Коня помню, всадницу нет, - ответила та, - Как будто взяли огнедышащего коня с берега реки Смородины и зачем-то скрестили с дестрие.

- Зачем-то?

- Кобыла дестрие скорее всего не выносит жеребенка. А если выносит и родит жеребца, то для него будет очень сложно найти достойного наездника в вашем мире.

- А в вашем? – спросила Рафаэлла.

Фея презрительно фыркнула и щелкнула пальцами. На столе появился призрачный конь, который станцевал на задних ногах, раскланялся и растаял в воздухе.

- Надо быть как минимум, ведьмой, - сказала она, - Лучше, конечно, феей или колдуном. Или легендарным рыцарем. На худой конец, говорить по-лошадиному и вежливо. Даже я бы связываться не стала, а вы говорите, какая-то недоведьма.

- Потому что у тебя уже есть единорог и дракон, - обиделась Рафаэлла.

- Не завидуй. Драконов девушки без колдовских способностей обычно интересуют как еда, если повезет – как игрушки. А единорог еще утром тебя понюхал и сказал, что больше не будет тебя катать.

- Что? – Фредерик, Кармина и Гаэтано строго посмотрели на Рафаэллу. Все знали, что единороги разрешают ездить на себе только девственницам.

Рафаэлла закрыла лицо руками и выбежала за дверь. Кармина встала и вышла вслед за ней.

- Я что-то не то сказала? – растерялась Фьорелла и чуть не заплакала, - Я не хотела ее обидеть.

Гаэтано выругался настолько богохульно, что фея посмотрела на него и спросила:

- Ты уверен, что тебе за это ничего не будет?

- Хрю! – ответил Гаэтано, - Я уже свинья.

- Тебя прокляли до того, как ты был крещен, - сказал Фредерик.

- Не буквоедствуй, и без тебя тошно. Мог бы получше следить за своей дочерью.

- Кто-то сейчас в пятак получит.

- Ты меня еще на дуэль вызови. Предатель!

- Все договоренности в силе.

- Дополнительно я хочу голову этого парня, кто бы он ни был.

- Надеюсь, это не кто-то из вас? – Фредерик посмотрел на собравшихся мужчин.

Гаэтано тоже посмотрел в глаза каждому, но все с негодованием отвергли несправедливые подозрения.

- Тогда я не возражаю, чтобы ты оторвал ему голову, - сказал Фредерик, - Но я клянусь, что не знаю, кто это.

- Тот французский рыцарь, у которого Рафаэлла выменяла этот портрет? – предположил Гаэтано, - Ни один отец не может быть уверен, оставляя дочь наедине с французским рыцарем.