Подземный мир и живая вода

- Я смотрю, - молодой король бросил взгляд на Радзивилла, - Мой возможный тесть Фердинанд решил поссориться с королем Польши и пойти войной на его дочь и внука.

- Стоило ожидать, Ваше Величество, - ответил Радзивилл, - Никогда не любил этих немцев.

- Как пан Юрий относится к Люциусу Чорторыльскому? – спросил Сигизмунд Старый.

- Чарторыйскому? – переспросила королева Бона, - Его же не так зовут.

- Нет, Чорторыльскому, - ответил Юрий Радзивилл, скривившись, - Мяснику Стародуба.

- Отправьте его Смоленск брать, - предложил Станчик.

- Под Стародубом, я слышал, все были хороши, - сказал Сигизмунд Старый, - Дадим ему виленское воеводство?

- А потом Смоленск? – спросил шут тонким голоском, присев перед королем и застенчиво наклонив голову.

- А потом Смоленск, - ответил король.

Радзивилл поджал губы, но не возразил. Чорторыльский не его человек, но, во всяком случае, не ставленник королевы, раз она путает его с Чарторыйским.

Королева поджала губы, но не возразила. Чорторыльский не ее человек, но, во всяком случае, не ставленник Радзивиллов, если Геркулес морщится при его упоминании.

- Передай ему жалованную грамоту на виленское воеводство, - сказал Сигизмунд Август Ласке и повернулся к Радзивиллу, - Присяга и вступление в должность до Великого Поста.

- Как угодно Вашему Величеству, - протокольно ответил Радзивилл.

Он уже просчитал последствия, и его устроило, что воеводой станет пусть не друг, но человек из литовской шляхты, который уже воевал под его началом, а не какой-нибудь краковский подхалим.

Тут же появился лакей с серебряным блюдом, на котором лежал красиво перевязанный пергаментный свиток. Сигизмунд взял свиток и протянул Ласке. Ласка принял грамоту двумя руками с глубоким поклоном.

- Спой, птичка! – сказала одна из принцесс.

Доминго спрыгнул на освободившийся поднос, и лакей чуть не упал, но удержался. Королевские слуги хорошо питаются и много тренируются, чтобы не ронять предметы с подносов.

- Bogurodzica dziewica Bogiem slawiena Marya…

Попугай неплохо подготовился.

- Kyrie Eleison! – завершил Доминго, кашлянул и сделал жест крыльями, будто кутается в плащ. Все-таки, декабрь на дворе. Слушатели благочестиво перекрестились.

- Идите, грейтесь, - сказал Сигизмунд Старый.

- Твардовский-то не скукожится от такой благочестивой птицы? – спросил Станчик.