Клыки и монеты

Вскоре Симон услышал приближающийся звук идущих по брусчатке подкованных лошадей. Через пару минут мимо проехало трое верховых, за ними повозка, запряженная двумя тяжеловесами. Она была загружена с верхом. В темноте не удалось разобрать, что лежало внутри.

Когда процессия удалилась, Симон сообразил, что они ехали в сторону Северных ворот. Он повернулся к учителю:

— Они бегут из города?

— Похоже на то. Гоззо прав, новость о песчанке не стала секретом для людей со связями. Кто-то понадеялся, что герцог еще не выставил заставы и удастся проскользнуть.

Даже интересно, получится у них или нет.

Симон вернулся в свой конец переулка и продолжил следить за улицей. Но проезд беглецов стал единственным интересным событием за ночь. Охотники видели нескольких одиноких прохожих и мужчину со спутницей под руку. Шрайбер безапелляционно распознал в женщине проститутку, но Симон мог бы с этим поспорить. На его взгляд они больше походили на пару припозднившихся влюбленных.

Где-то за час до рассвета Герхард подошел к ученику и дал знак, что можно возвращаться домой.

Город уже просыпался и жил обычной рутиной. Когда они проходили мимо пекарни, Симон почувствовал запах свежего хлеба. Мимо них в сторону торгового квартала под руку прошли две служанки. Не было и намека на подступающую болезнь.

— Герхард, мне не дает покоя один вопрос. Как думаешь, что происходит с душой вампира после смерти?

— Все думаешь о русалке?

Симон не стал спорить и честно кивнул.

— Да. Что делать хорошему человеку, если стал вампиром? Он вынужден нападать, чтобы выжить.

Наложить на себя руки тоже не может, это тяжкий грех. И получается, что вампир, который изначально сам жертва, обречен попасть в ад.

Герхард признал, что вопрос ученика удивил. В его представлении Симон выглядел очень приземленным человеком, которого в первую очередь интересует мирская жизнь. От него сложно было ожидать размышлений о духовной стороне.

— Трудно сказать, друг мой Симон. Духовникам, как правило, нет дела до душ вампиров.

Они очень хорошо подошли для образа врага — выглядят и ведут себя, как человек, но при этом являются полной нашей противоположностью. Успокаивающее нас объяснение есть в жизнеописании святой Альбины. Если тебя не смутит, что само житие — это апокриф.

— Не смутит.

— Святая Альбина исцелила трех человек, которые слегли с болезнью после нападения сангвофага. А потом святая безошибочно указала на него в толпе. И это убийство не стало грехом.