Клыки и монеты

Коульский шелк, украшения из морского жемчуга. Такие носят при дворе герцога фон Росштейна и в нем не стыдно будет появиться даже на королевском приеме.

Герхард кончиками пальцев прикоснулся к ткани, почувствовал мягкость и гладкость шелка. Исполнение действительно было отменное. Шнеттен верно интерпретировал мысли охотника и с гордостью сказал:

— Три недели работы. Заказчику оно обошлось в пять марок золотом.

Шрайбер удивленно посмотрел на портного. Симон признал, что прикасайся он сам в этот момент платью, то тут же отдернул бы руку.

— Не удивляйтесь. Я лучший портной на ближайшие пятьсот лиг.

— Впечатляет, честно скажу, — признал Герхард. — Пожалуй, это чуть дороговато для меня, но все равно я готов потратить семьдесят-восемьдесят марок серебром.

— Это возможно. Только сразу предупрежу, сейчас у меня очередь из заказов на несколько месяцев вперед.

— Понял вас, уважаемый. Думаю, на днях зайду вместе с женой, и вы предметно обсудите материал и фасон. Вас можно будет найти в лавке?

— Да. У меня срочный заказ, сейчас я в мастерской с утра до позднего вечера.

На прощание Герхард еще раз прошелся по комнате, с интересом все рассматривая. Потом попрощался со Шнеттеном и отправился к выходу, жестом позвав Симона за собой. Иво не стал их провожать, а вернулся к работе за столом. Охотники спустились на первый этаж и Герхард предупредил второго партнера, что сегодня-завтра он наведается вместе с женой.

Они молча отошли от лавки экзотических товаров и изящных костюмов господ Шнеттена и Беккера. Симон все еще был под впечатлением от озвученной цены за платье и задумался, правильную ли профессию выбрал. Но, поразмыслив, он признал, что таких успехов достигает один портной из тысячи. В лучшем случае.

— Скажи, друг мой Симон, ты заметил у Иво клыки?

— Нет.

— Я тоже. Доверяем ли мы Луцу? Наверное, да. Я не слишком высоко оцениваю способности что Луца, что Маркуса.

Охотники шли дальше в сторону дома Шрайбера. Симон с трудом подавил зевок и с надеждой посмотрел на учителя. Он надеялся, что уже можно идти к себе отсыпаться. Однако Герхард явно настроился поговорить и даже замедлил шаг.

— Вот и решение, друг мой Симон.

— О чем ты?

— Их всего двое в лавке. В мастерской мы были с ним наедине.