Клыки и монеты

Герхард даже остановился, выжидающе смотря на ученика.

— И все, — был вынужден признать тот. — Для остальных это слишком дорого.

— Дорого. Запомни это слово, оно лежит в основе всего нашего ремесла. Дорого стоят лекарства, дорого стоит перегонное оборудование для их изготовления, равно как и органы, которые мы продаем химикам. Был у нас в городе охотник Михаэль. Он немало времени провел, пытаясь понять, почему у нас все устроено именно так. С точки зрения политической экономии, как он говорил. Как по мне, он заигрался с книгами, но его объяснение единственное, которое у нас есть.

Смотри. Несмотря на стоимость лекарств, сами химики оставляют себе не все — от силы четверть итоговой цены. Остальное — стоимость органов, по сути, наш заработок, плюс цена используемых реагентов. Деньги все равно получаются приличные, но уже меньшие, чем кажется на первый взгляд. Посмотрим с другой стороны. Ты перечислил всех, кто может купить получаемый продукт. Как думаешь, как часто они покупают?

— Когда болеют, — пожал плечами Симон.

— Иногда.

— Ты мог бы еще сказать «время от времени. В этом и суть. Есть определенно количество, которое продается каждый месяц. Иногда меньше, иногда больше, но за прошедшие годы сложилось понимание, сколько и когда покупают.

— Можно приготовить впрок. Сделать запас.

— Можно. Но не забывай, что я тебе говорил — ингредиенты весьма дороги. Химики не могут позволить себе слишком большие запасы — иначе не останется денег на жизнь, на работу и на оборот.

Да и зачем делать запас, если ты всегда можешь достаточно точно сказать, сколько продашь?

— Продавать в других местах? Благородным господам, богачам из соседних городов?

—Те, кому добираться до нас один-два дня пути, и без того покупают. Возить дальше — опасно, товар плохо переносит транспортировку. Да и там есть свои охотники и химики. Нет, случаи, конечно, бывают, но не настолько частые, чтобы закладываться на это. Так что как ни крути, а при текущей цене больше, чем сейчас, продать не получится.

В конечном счете, это и есть ответ на вопрос, почему нас так мало. Ровно столько, чтобы каждый мог прокормиться.

Кивнув, Симон признал, что получил полный ответ на заданный вопрос. Шрайбер замолчал, словно бы утомился говорить. Хотя в это ученик не особо верил — в его представлении, охотник никогда не уставал от болтовни. Они шли некоторое время в молчании, прежде чем Симон понял, какой именно вывод следовал из слов Герхарда.

— Подожди.