Клыки и монеты

Симон с интересом посмотрел на высокого сухощавого мужчину, на вид сверстника Герхарда. Он так себе и представлял обычного крестьянина — сильно загорелого, с непокрытой головой, в простой одежде, явно домотканой, когда-то крашенной в синий и красный, но теперь выцветшей.

— Готтлиб, знакомься, это мой ученик Симон Эйбенхост.

— Опаздываешь, господин Шрайбер.

Несмотря на почтительно обращение, в голосе крестьянина слышалась насмешливая интонация. Стало заметно, что он считал себя по меньшей мере ровней охотнику.

— Тогда не будем задерживаться, друг мой Готтлиб. Симон, боюсь, тебе придется прокатиться вместе с капустой, на козлах хватит места лишь для двоих.

— Только осторожней! Я прикупил полезной мелочевки, раз уж мы едем в глухое место, то привезу на перепродажу. Не порежься и не поломай ничего.

Симон послушно забрался назад, принял короб со склянками и аккуратно поставил рядом с собой. В телеге оказалась не капуста, а репа. Видимо, не распроданные за день остатки.

Осторожно отодвинув сверток с товарами на продажу, Симон сел, вытянув ноги. Шрайбер запрыгнул на правую половину козел. Готтлиб махнул вожжами, заставляя кобылу идти.

— Герхард, а что ты забыл в Зольрштейне?

— Говорят, там происходит что-то странное. Возможно, там живет кто-то из наших с Симоном друзей. Но, сам понимаешь, мы городские. И нужен опытный взгляд человека от плуга и сохи.

— Если не хотят, чтобы чужие увидели — то мы и не увидим, — покачал головой Готтлиб.

— Опять-таки, говорят, что место глухое.

К приезжим не привыкли и от посторонних странности не скрывают.

Они ехали к выходу из города в сторону Вольтенского тракта. Как оказалось, в телеге было тряско и Симон обрадовался, когда брусчатка сменилась утоптанной землей, по которой колеса шли намного мягче. Герхард с Готтлибом тихо переговаривались. Симон поначалу пытался прислушаться, но спутники говорили вполголоса и не удавалось вникнуть в суть разговора. В итоге Симон устроился удобнее и постарался задремать.

— Симон, не спи!

Вздрогнув от резкого оклика, Симон сел и вопросительно посмотрел на Шрайбера.

— Не отлынивай от своих ученических обязанностей. Смотри по сторонам, запоминай выезд из города, слушай наш разговор и учись. Готтлиб, как и всякий земледелец, неиссякаемый источник народной мудрости.

Они ехали несколько часов. Уже окончательно стемнело, но ночь была безоблачной и света луны хватило, чтобы ехать по тракту.