Клыки и монеты

Фрайхерр дал мне отвар, я заснула, а когда проснулась, все уже было готово. И совсем не больно. Сколько хочешь за гребень?

Охотника оттеснил Готтлиб, который повел девушку договариваться о цене. Герхард обменялся многозначительным взглядом с учеником и отошел к телеге. Он услышал то, что его интересовало.

— Симон, ты ведь внимательно слушал? — охотник говорил почти шепотом, чтобы не привлекать внимание деревенских незнакомой речью.

— Да. Нужно идти к водному колесу. И искать там.

— Водное колесо называется мельница.

Но ты прав, нам нужно туда.

В Новом Бримноре все прошло быстрее. Оставалась едва ли половина мелочевки на продажу, и жителей в деревне было меньше. Когда Готтлиб уже грузил в телегу выменянные початки майиза, из поля вернулось несколько мужчин, которые решили убедиться, что все в порядке. Пришлось задерживаться и менять последний оставшийся нож и огниво.

На прощание из дома старосты путникам вынесли горшок вчерашней каши, сваренной из все того же майиза и разогретый в печи.

Охотники и крестьянин поели, по очереди черпая ложками из горшка. По мнению Симона, каша получилась необычной на вкус, но в целом ему понравилось. Только было недосолено. Но этого стоило ожидать — для деревенских соль оставалась дорогим привозным товаром.

Они проехали сквозь деревню и двинулись в сторону старого Бримнора.

— Слушайте внимательно, друзья мои. В третью деревню заезжать не будем. Двинемся сразу на водяную мельницу. Из всего услышанного можно сделать однозначный вывод: там живет вампир.

И, видимо, живет уже давно.

— А что ты думаешь про майиз? — спросил Симон. — Если урожай действительно зависит от вампира-фрайхерра, то что станет с местными после его смерти?

— Не знаю. Вполне возможно, что вся эта история — просто обман, чтобы крестьяне добровольно отдавали кровь. А если этот майиз действительно растет исключительно через кровь, то это отвратительное явление и всем будет только лучше, если мы все остановим.

— А что скажет закон, если вы убьете хозяина местных земель? — вмешался в разговор Готтлиб.

— Юридически, вампиры уже не считаются людьми, а приравниваются к опасным зверям. Но когда дело касается благородных, закон может работать по-другому. Иди речь о большом и сильном роде, то возникли бы сложности. Я бы доложил об этом в городской магистрат, те обязаны отправить письмо в королевскую канцелярию, а они уже прислали бы чиновника с расследованием.