Клыки и монеты

Симону потребовалось чуть больше времени, чтобы справиться с текстом. Накануне дня святого Диметра пропал третий сын рода фон Цаузер, Оливер, двадцати лет от роду. Последний раз его видели в кабаке «Оскаленный волк». Тому, кто поможет найти юного фон Цаузера, будет выплачена награда в семьдесят пять марок серебром.

— Это сколько времени прошло, недели две с половиной? — спросил Симон, возвращая ксилографию трактирщику.

— Примерно так, — кивнул Шрайбер. — Бывай, Петер, мы пойдем дальше.

Они вышли на улицу и направились в сторону причала и портовых складов.

— Сразу предупрежу тебя, мы не станем искать пропавшего аристократа. Мы охотники на вампиров и будем охотиться на вампиров.

— Я и не собирался ничего предлагать. Если за столько времени парень не нашелся, то наверняка либо сам сбежал, либо его убили. Так что в любом случае искать нет смысла.

Охотники обогнали двух фонарщиков. Первый мужчина нес на плече приставную лестницу, второй — длинный шест, на конце которого был закреплен тлеющий фитиль. После этого стало заметно темней, редкие фонари еще не зажгли.

Спустя минут пятнадцать Герхард указал на вывеску, изображавшую стилизованную собачью голову. Присмотревшись, Симон понял, что это был тот самый кабак, где пропал юный фон Цаузер.

— Знаешь, ищут не только того молодого благородного.

— Да? — с долей удивления спросил Герхард. Симон редко предлагал темы для разговора.

— Жандармы разыскивают человека, который нападает на женщин. Оглушает ударом по голове, потом режет предположительно бритвой.

Они соотнесли несколько нападений и пришли к выводу, что это орудует один человек.

Герхард задумался.

— Очень занимательная история. Откуда ты узнал?

— Мне рассказала Анна. По моему совету...

— Кто? — перебил Герхард. Имя показалось знакомым, но вспомнить не получилось.

— Анна. Это на нее напал беззубый, когда мы были неподалеку. Потом я следил за ней. Вышло так, что мы с ней... стали общаться. Я убедил ее пойти в жандармерию. Ты говорил, что охотники не трогают беззубых. Но городские законы на них же распространяются.

Некоторое время Герхард шел молча, размышляя над услышанными. В конце концов, он рассмеялся и покачал головой.

— Признаю, я недооценил тебя, друг мой Симон. Выходит, наш беззубый друг окончательно уверился в своей безнаказанности и стал действовать наглее. Откровенно говоря, я не думаю, что жандармы смогут его поймать. Но жизнь сделают тяжелее, что хорошо.

— А ты знаешь, где его искать?

— Я представляю, где он живет.