Проклятый

За считанные секунды боя он призвал уже как минимум ванну жидкости, и явно не собирался на этом останавливаться.

Немного привыкнув к стилю боя княжича, я наложил на свой клинок водоотталкивающее проклятие и начал аккуратно идти на сближение. К счастью, в этом мире очень многое можно было объяснить артефактами, а потому подобный эффект не должен был вызвать никаких подозрений.

Всё это время я то и дело направлял в сторону княжича волны боли, но выставленный ледяной щит успешно блокировал их, рассеивая энергию, и без того заметно ослабшую из-за расстояния.

Впрочем, судя по напряжённому лицу Пираньева, даже этих крох влияния хватало, чтобы доставить ему дискомфорт, а потому давление на меня всё нарастало.

Буквально отбивая мечом все водные пули и лезвия, что были направлены прямо на меня, я продолжал уклоняться, не прекращая попыток приблизиться. Княжич же терпеливо удерживал дистанцию, то и дело отступая назад и призывая всё больший объём воды, явно пытаясь пересилить воздействие моего “артефакта”.

Ещё с минуту мы кружили по арене, вынужденные признать, что на данный момент достигли примерного паритета. Вскоре нам обоим стало очевидно, что без открытия своих козырей ничего не изменится, и началась битва на истощение. В таких условиях, приоритет будет у того, кто раскроется первым, и я не собирался уступать княжичу в этом.

Спустя ещё минуту безуспешных попыток пробиться сквозь мою защиту Пираньев не выдержал. Предварительно окружив себя дополнительным водным щитом, княжич сам бросился вперёд, выстреливая в меня сосульками и ледяными дисками.

Пучок проклятой силы работал во всю, продолжая напитывать печать водоотталкивающего проклятия. Из-за того, что это была не просто вода, а созданная из маны жидкость, каждый заблокированный удар постепенно ослаблял проклятие, и для стабильной работы требовалась целая прорва энергии.

Наконец, прорвавшись через волну ледяных снарядов, я подобрался достаточно близко, чтобы волна усиленной боли начала действовать.

Впрочем, несмотря на перекошенное лицо, Пираньев ничуть не сбился с сотворения заклинаний и даже, пожалуй, ускорился.

Когда расстояние между нами сократилось примерно до двух метров, княжич уже буквально скрипел зубами от боли, но и не думал отступать. По его фирменной улыбке я тут же понял, что он что-то задумал, но лишь продолжил нажим, используя помимо обычной волны боли проклятие её усиления.