Месть Блэка: Игра

***

— Гринграсс сейчас на коне, — с грустью смотря на то место, где еще неделю назад гордо выхаживали павлины, проговорил немного осунувшийся после задержания Малфой, когда мы разговаривали в недавно восстановленной беседке. — После его назначения, к нейтралам присоединились многие из партии Дамблдора, и с поддержкой Лавгудов и Лонгботтомов те могут не опасаться нашего усиления. Я уж не знаю подробности соглашения, но просто так нам Поттера никто не отдаст.

— Ясно… — протянул я, задумчиво глядя на кофейный осадок в фарфоровой чашке, который складывался в нечеткий силуэт крупного пса.

С другой стороны, с таким же успехом это могла быть корова. Прорицание никогда не было моей сильной стороной. Если оно вообще работает.

— Есть ещё плохие новости, — выпил из бокала янтарную жидкость Малфой, который, в отличие от меня, мог себе позволить подобную слабость. Я же в последнее время только и делал, что пил зелья восстановления, укрепления и прочие магические микстуры, которые уже не сочетались с алкоголем, увеличив срок отката с помощью хроноворота еще на несколько часов.

— Как будто бы могло случиться что-то хорошее, — индифферентно отметил я, пытаясь разглядеть, похож больше остаток кофейных частичек на змею или на немного загнутый цветок. В последнее время дела складывались не очень. Помимо неудач с опекунством, Молли ограничила мое посещение Гарри одним днем в неделю. Не помогли и щедрые пожертвования на его содержание, различные обещания и даже привлечение Мюриэль в качестве последнего аргумента.

Видимо, Дамблдор плотно схватился за эту семейку.

Впрочем, хотя бы Мюриэль согласилась бывать почаще у них в Норе, чтобы проследить за мальчиком в обмен на некоторые обещания и поддержку. Также я отдал Гарри сквозное зеркало, чтобы почаще разговаривать… В целом, дела шли не очень. Еще и Люпин впал в кому после попытки нарушить обет. И ещё одна неудача была просто закономерным итогом. Я поднял глаза на замявшегося Малфоя.

— Что на этот раз?

— Группа, которую мы посылали в Албанию, исчезла, — в замешательстве протянул Малфой, что заставило меня нахмуриться.

После того, как я рассказал Малфою о крестражах и забрал дневник, который оставил тому Реддл, Люциус преисполнился праведного гнева и постоянно настаивал на поиске и уничтожении всех оставшихся крестражей. Его можно было понять, так как последней инструкцией Тома был приказ в случае его безвременного ухода прочитать дальнейшие инструкции из самого дневника.