Кредо Хамелеона 2

Никогда не думал, что буду наблюдать, как меня рвут на куски мерзкие крысенышки переростки.

В режиме постоянного отражения атак и нескончаемой пульсирующей боли, у меня не было даже мгновения, чтобы сосредоточиться и сотворить иллюзию.

Стиснув зубы, я смотрел, как из меня вырывают куски плоти, исчезающие в зубастых пастях тварей. Пытался дернуть рукой, но вцепившиеся в нее несколько крыс, тут же реагировали, оттягивая ее подальше от тела.

В какой-то момент, истерзанный болью разум, подбросил идею прихлопнуть всю эту мерзкую копошащуюся и рвущую меня на части стаю тварей какой-нибудь тяжелой хренью.

Разумеется, меня им тоже расплющит. Но, в отличие от мерзких крысенышей, у меня припасен козырь в рукаве. В виде регенерации, подаренной Хамелеоном.

Как только меня раздавит многотонным куском металла, его иллюзия больше не сможет поддерживаться и он тут же исчезнет. А регенерация и восстановление запустятся на автомате сами.

Да, должно сработать. Но, это не точно…

Вжинь! Чавк!

Что-то просвистело возле моей головы и с громким чавканьем врезалось в бок крысоподобной твари, отбросив ее от меня.

– Сдохните, с*ки! А-а-а!!! – раздался громкий гортанный рык из темного провала коридора.

И в следующее мгновение, из темноты ударили автоматные очереди.

Пули свистели, разрывая тварей, опрокидывая их и взметая в воздух фонтаны кишок и крови. Звенели, рикошетя от пола и бронежилетов распластанных по полу трупов охранников базы.

Из темноты коридора вышел дядя Гриша, держа в каждой руке по автоматическому магострелу.

– За Игорька!!! Твари!!!

Он поливал тварей плотным огнем, ведя непрерывную стрельбу от бедра.

Заряженные энергией снаряды, жужжа словно реактивные шмели, взрывали крысиные головы, разбрызгивая фрагменты мозгов. Отрывали когтистые лапы, перебивали хребты.

Полного боекомплекта двух автоматов, хватило для того, чтобы неполный десяток крысенышей переростков разметало по лифтовой площадке ошметками кровавого фарша и шерсти.

Ни одна тварь больше не шевелилась. Пережив падение с высоты стеклянной конусообразной крыши, они не пережили встречи с одним, очень сильно огорченным фактом моей скоропостижной смерти, ветераном имперских войск.

Хм, а это даже приятно. Ну, в смысле, когда твоя смерть так сильно кого-то трогает.

Щелк, щелк, щелк! Григорий Алексеевич, яростно сверкая глазами, продолжал давить на спусковые крючки.