Золотой смех 5 миллиардов неудач

Но женщина знала, что если она уронит Гу, последствия будут страшнее, чем сломанный позвоночник.

Женщина прикусила губу до крови, и глаза намокли от слёз.

Спустя некоторое время привели Сайншайна одетого в дорогую детскую одежду, которую Морган и Бел заказали ещё до начала годового шторма.

— О, принесите поближе! — Гу пристала от любопытства и подошла к мальчику.

Бел тяжело дышала, пытаясь встать с колен. Её дорогое венчальное платье испачкалось и теперь походило на половую тряпку. «Держись, скоро это закончиться.

Скоро эта гадина уйдёт... Скоро уйдёт».

— Хм, сносная тряпка, весьма, — с восторгом сказала леди Гу, — Самое то для зверюшки, ей подходит. Оно без ножек! И с лягушачьими глазками. Так забавно! Вылитый монстрик! Хахахаха!

Когда Люмина привели в гостинную, и он увидел, что Бел на корчаках, а на ней сидит самодовольная тварь, его сердце наполнилось гневом.

К гландам подступила рвота.

Ему беспорно было жаль Бел, но чувство жалости утонуло в кипящем гневе.

Эта скотина в белом напомнило ему тех выродков, что в ни какой сор не ставили жизни миллиардов смертных.

Для них всех, они были лишь... инструментом, стулом, на котором можно гордо сесть, а при желании сломать и взять новый... какая вообще разница?

— Хм, у него такая кислая мина. Неудивительно, родился таким уродом. Трудно поверить, что это сын самого красивого Мармокса... видать стандарты красоты низшей знати так себе... или она нагуляла дитя от выдающегося уродца? — Киото проговорила свои мысли в слух, — Мда, жаль, я не могу отложить проявление дочери, и моему барсучёнку придётся справлять её звёздный час вместе с этим недоразумением.

С другой стороны, на фоне подобного посмешища, моя малышка будет подобна ангелочку, хихи!

Гу Киото повернулась к Бел и сложила руки рупором:

— Что ж я увидела достаточно, леди Мармокс! Больше, к сожалению, не могу тратить время на праздные вещи. Мне ещё готовить церемонию проявления. Сами понимаете. Быть в роде Гу — налогает много забот.

Леди Гу Киото ушла, и в тёмной гостинной воцарилось траурное молчание.

Слуги помогли Бел встать. Госпожа отдала вещи в стирку, уединилась в личных покоях и тихо зарыдала в подушку.

Будь с ней Морган, то он обнял бы и попытался утешить. Однако место мужа на её кровати уже несколько лет оставалось таким же пустым, как кресло перед приготовленным ужином.

Меж тем, Люмина положили на кресло в его комнате. Его няня ушла по делам, ибо та выполняла также роль уборщицы и прачки.