Pathfinder - Gods of the Arena

Потом перешёл на доверительный тон, располагавший многих поставить на кон собственную жизнь.

– Заслужите свободу! Покройте себя славой моих непобедимых чемпионов, заработайте любовь зрителей, впишите свои имена в историю «Блаженства Битвы» и всей Алушинирры! Напоите арену кровью своих врагов – и я лично сниму с вас ошейники.

Смертные с ненавистью смотрели на «хозяина». Если бы взгляд мог жечь, Ирмангалет давно бы осыпался пеплом.

– Примите моё предложение, и я гарантирую, что оно вам понравится больше, чем жизнь снаружи.

– Пошел ты! – сплюнул полуорк. С него сыпалась чешуя, срезаемая невидимым ножом боли.

Демон не переставал улыбаться:

– Последний раз делаю такое щедрое предложение. Бейтесь за свою свободу и живите как гладиаторы! – С наслаждением вонзив в смертных ещё одно заклинание, хозяин заставлял мужчин почти агонизировать на полу. После чего со сталью в голосе добавил: – Или станете гнилью в сточных канавах Алушинирры!

Боль едва не лишала сознания. Но гнев и не думал отступать.

Он словно заместил собой всё остальное. Его подогревал каждый вдох, каждое слово, каждая мысль о грядущих сражениях. У них отобрали свободу, чтобы заставить сражаться за неё!.. И, в целом, идея перебить как можно больше демонов, пусть и на чужих условиях, казалась приятной. А кроме того, слава может выйти за стены «Блаженства Битвы», о них могут узнать Командор или король Украденных земель...

Они согласились, ещё не зная, что через два года, в бою с чемпионом, будут так четко вспоминать этот день в надежде победить.

***

Ланн положил на тетиву стрелу, хмурясь тому, как ненадёжно чистый лук лежит в руке против липкого от крови. Регонгар в нетерпении подался вперёд, принимая более устойчивую стойку и поигрывая парными фальшионами в руках. Их противник – крупный инкуб, густо усеянный шрамами. Каждая из четырёх рук жадно сжимает по оружию: изогнутый клинок и баклер в верхней паре, трезубец с сетью в нижней. Гельдерфанг, корчащий жуткие гримасы, буравил Несущих cмерть покрасневшими от злобы глазами с высоты своего роста и медленно раскрывал кожистые крылья, чтобы сделать свою бугрящуюся мускулами фигуру ещё внушительней.

Зрители затихли в ожидании.

В следующий миг Гельдерфанг издал рёв! Эхо прокатилось по трибунам и смешалось с криками толпы, которые для сосредоточенных на бое гладиаторов прозвучали как сквозь воду. Инкуб метнул в полуорка трезубец с такой мощью, что Ланна чуть не сбила с ног волна воздуха.