Тень наставника

– Вот спросить бы у Кощея, мучил ли он тебя так.

Ваня набрал деревянное ведро холодной колодничной воды. Вылив на себя, он испытал мимолётное удовлетворение. В терем Платон его не пустил и велел сначала нормально обмыться.

Топить баню Ване не хотелось. Да и нельзя было. Ушиб мог затромбоваться. С помощью руны он разогрел воды и обмылся. Руной чистоты он привёл одежду в порядок. Выходя их бани, он увидел проходящего мимо волка. В зубах у него бы жирный заяц.

– Шкуру сдери и отдай маме, – велел волк, отдавая зайца.

Ваня так и сделал. Сегодня ужином занялся Платон. Быт у них был налажен. Платон и Палея понимали друг друга с полуслова.

Ваня сидел в светлице и раздумывал съесть ли ему яблоко. Он крутил красный фрукт в руке и смотрел как от него отражается свет из окна. Уже не задавая никаких вопросов Палея подошла к Ване. В руках у неё был знакомый котелок.

– Задирай рубаху! – резко велела ведьма.

Неподчинения она не терпела. При этом к Ване она относилась очень тепло. Иногда он чувствовал, что у него появилась вторая мама.

Иван стянул рубаху и покорно подставил спину. Палея помазала след от удара. Мазь была холодная, но Ваня к этому уже привык. Это была обычная каждодневная процедура. Хотя Ваня отметил, что таких сильных ушибов он давно не получал.

– Так, остальное показывай! – велела Палея, обработав спину.

Иван повернулся. На боку была огромная ссадина. Она захватывала половину живота.

– Худоба! – протянула женщина.

Почему-то она всегда всех считала худыми. Даже Платона. Потом она перешла на плечи, где тоже была стёсана кожа.

– Рубаху надевай, давай лицо!

– Да лицо не надо. Само заживёт.

Ваня надел рубаху и хотел было закончить лечебные процедуры.

– А ну давай сюда! – рявкнула Палея. Свободной рукой она схватила парня за лицо и подтянула к себе. Будь это кто-то другой Иван поколотил бы наглеца. Но Палея о нём заботилась, и Ваня это понимал.

На следующий день Иван открыл глаза с первым петухом. Он вскочил и по привычке пошёл на пробежку.

На выходе из терема его остановил Волк.

Он лежал в старой крытой конюшне. Новую Платон построил за теремом. Волослав не любил заходить в терем будучи зверем. В конюшне для него было вполне уютно. Хорошо хоть Платон отучил волка грызть кости на своём ложе.

– Псина тупая! – ругался домовой, когда видел, что инстинкты зверя берут верх на Волославом.

Волк спал очень чутко и не мог не заметить, выходящего Ваню.

– Ты куда? – поинтересовался огромный житель конюшни.

– Бегать.

– Я велел отдыхать.