#Бояръ-Аниме. Кодекс Агента

— Ты его узнал? — спрашивает Иван Сергеевич и расправляет плечи.

Голос Шефа снова приобрел повелительные интонации, тон стал деловым, а слезы в глазах высохли. Такая быстрая метаморфоза поражает, если не знать, на что способны профессиональные актеры и манипуляторы в одном лице.

— Почему выбор пал на меня? — спрашиваю я подчеркнуто сухо, чтобы Шеф не воспринял мои слова как попытку увильнуть от Испытания.

— Потому что ты лучший! — отвечает Иван Сергеевич устало. — Лишь у тебя одного может получиться!

— Убить? — уточняю я.

— Ты же не зря столько лет учился в Приюте?! — в голосе Шефа звучит укор.

— Самое важное — скрыться с места преступления, я помню! — снова отворачиваюсь и смотрю на Спасскую башню, стрелки часов которой отсчитывают последние часы моей жизни. — Думаю, что этот объект требует иного подхода!

— Операция твоя и разрабатываешь ее ты, — Иван Сергеевич пожимает плечами. — Мне нужен результат! Впрочем, как и тебе!

— Место и время?! — спрашиваю я и растягиваю воротник футболки — почему-то чувствую духоту и нестерпимое желание поскорее выбраться из кабинета этого Карабаса-Барабаса.

— Вход в ресторан «Националь», завтра в восемь вечера...

— Завтра?! — кричу я, не веря собственным ушам.

— У тебя есть еще сутки на подготовку, а это очень много, клянусь Тьмой!

Выхожу из кабинета, не попрощавшись, и следую на ужин словно запрограммированный робот. За десять лет жизни в Приюте каждое повторяющееся действие превратилось в ритуал, и мы выполняем их даже не задумываясь.

Возможно, это мой последний ужин не только здесь, но и в жизни.

Появляюсь в столовой, и на меня обрушивается шквал аплодисментов. Все — от восьмилеток до выпускников громко хлопают в ладоши, улюлюкают и показывают неприличные жесты. Парни скабрезно лыбятся, а девчонки строят глазки, хлопая ресницами.

Улыбаюсь во все тридцать два зуба, картинно раскланиваюсь и с облегчением присоединяюсь к друзьям, усаживаясь на свое обычное место в углу.

Мои одноклассники верны себе: Карась выкладывает на столе композицию из огромного огурца и двух куриных яиц, Цаца смотрит влажными широко открытыми глазами и облизывает полные губы острым кончиком языка, и только Мина серьезна как никогда. Она далека от всеобщего веселья и тонких намеков на толстые обстоятельства, потому что слишком хорошо меня знает и сразу поняла: что-то не так.