#Бояръ-Аниме. Кодекс Агента

Разница лишь в том, что в первом случае я буду совершать преступления во имя светлых идеалов революции, а во втором — для сохранения власти аристо.

Никаких новых версий по поводу конкретных заказчиков, работающих с Приютом, у меня так и не появилось. Есть лишь гипотеза об истинных целях Испытаний выпускников Приюта, но если я убью Шувалова, подтвердить или опровергнуть ее будет некому.

Убить Шувалова. Еще несколько дней назад эта идея не вызывала у меня никакого отторжения. Восторга — тоже, но я шел по намеченному пути много лет без тени сомнения.

Все враждебные аристо должны быть уничтожены, а лояльные — поставлены на службу народа. О том, кем я стану в результате грандиозной рокировки, я никогда не задумывался.

Все изменилось в результате всего лишь двух коротких разговоров с Великим Князем, и теперь я в полном раздрае. Первый раз в жизни не знаю, что делать и куда меня ведет извилистая дорожка, которую величают судьбой. Понимаю, что доверять нельзя никому, но нынче даже поверить не получается.

Интуиция не голосует, а голосит в пользу Шувалова и государевой службы, но опыт и эмоции предыдущих десяти лет жизни противятся ей.

— Заказ Князя же! — спохватывается Евграф, дожевав закуски, и пулей вылетает из-за стола.

Он хватает со стола поднос с водкой, разворачивается на каблуках как заправский военный и направляется к двери.

Нет, я не могу сделать его убийцей!

Бросаюсь вперед будто распрямившаяся пружина и бью парня ребром левой ладони в основание шеи.

Правой подхватываю падающий из его рук поднос и укладываю обмякшее тело на пол.

Забираю у Евграфа полотенце, перекидываю его через левую руку и сгибаю ее в локте. Чуть опускаю плечи и голову и выхожу из кабинета. Покачиваясь при каждом шаге, двигаюсь по коридору. Охранники Шувалова, застывшие у дверей Пушкинского зала, в мою сторону даже не смотрит. Все официанты для них на одно лицо.

Деликатно стучу в дверь и захожу внутрь, не дожидаясь приглашения. Шувалов и юная княжна Трубецкая сидят боком к входу и на меня не смотрят, они увлечены едой.

Любой официант — привычная деталь интерьера, не более того. Вино мне выпить не предлагают, видимо, собеседники с нетерпением ждут момента, когда я покину помещение.

Ставлю поднос на белоснежную скатерть и наполняю опустевшую рюмку Шувалова отравленной водкой. Не глядя на меня, он берет ее со стола и подносит к губам.

Повинуясь внезапному порыву, выбиваю рюмку из руки старика.