Страж Кодекса. Книга III

«Ты ждёшь, Райнер из рода людей, и это правильно. Воин не действует сгоряча, а руководствуется холодным разумом. Мы уничтожим врага, и я лично принесу погибель тем, кто встанет у тебя на пути».

Гримлок посмотрел на меня своими янтарными глазами, в которых разума было больше, чем в некоторых людях.

— Спасибо, дружище, — хмыкнул я, похлопав его по голове.

На восстановление мне понадобится дня три. Максимум - четыре. Энергии в кольце после закрытия Оранжевого Разлома и убийства кучи тварей вполне хватит, чтобы сделать ещё одну печать.

Либо же добавить ступень к уже имеющейся. После похода я стал сильнее, благодаря спешке и своей выходке. И печать усилит меня ещё больше.

Вновь глотнув из чашки крепкий кофе, я услышал доносящийся гул. Бойцы напряглись и всмотрелись в небо, но после моих слов о том, что не стоит переживать, расслабились.

Лилит более не скрывалась, чем шокировала многих людей. Всё ещё находясь в своих живых доспехах, она с грохотом приземлилась передо мной.

Сложив крылья, она окинула людей взглядом, под тяжестью которого несколько Витязей отступили назад.

— Ты звал, — с нотками рычания сказала она, подойдя ко мне. — И я пришла. Зачем отозвал?

— Ты и сама знаешь.

— Они посмели навредить ей! — вспыхнули кровавым пламенем её глаза, что скрыл глухой латный шлем. — За это лишь одно наказание - казнь! Я выжгу это гнездо ублюдков! Уничтожу каждого, кто носит фамилию Потёмкиных! Всех до единого! Они перестанут существовать и станут примером для других! Ты забыл, Райнер?! Страх - сильнейшее оружие! С тобой, или без тебя, но я убью их!

Похоже, что кровь Первородных демонов пошла вразнос, и у Лилит поехала крыша, вернув её к заводским настройкам.

Сейчас от той демоницы, с которой мы встретились в этом мире, не осталось ничего. За неё говорили ярость, огонь и ненависть. Берсерк взял вверх над разумностью. А раз так, то обычные слова её не проймут. Придётся действовать иначе.

Медленно и демонстративно поставив чашку на ступеньку крыльца, я спокойно подошёл к ней.

Мы смотрели друг другу в глаза, и чем дольше это длилось, тем слабее горело пламя её ярости. Сейчас моё лицо напоминало восковую маску, застывшую в гримасе полного отчуждения и холодного спокойствия.

Доспехи демоницы исчезли и превратились в платье, крылья опустились, как и плечи, а затем она спрятала взгляд. Я давил её, и пусть для зрителей это казалось простыми гляделками, на деле же это не так.