Лапшевня бабули Хо — I: Пробудившийся

Хотя, конечно, все понимали, где теперь настоящий центр — не на площади, не тут, а чуть подальше, где из-под земли бъёт чудовищной силы поток неземной энергии.

И вот, мы прошли ворота и оказались у входа со здоровенной табличкой «Музей Катастрофы» и годом, когда всё это произошло.

Малыш Джанджи оказался тут как тут, он был практически карликом — маленький, смуглый, коренастый, возможно, с индокитайскими кровями.

— Местные? Опоздали на экскурсию. Тут раз в полчаса, — нахмурился он и скомандовал охранникам.

Ну, и меня досмотрели — Сян бесцеремонно пощупали по бокам, меня тоже, затем один обратил внимание на трость.

— А ну-ка покажи, что там...

— Там стилет, — сразу сказал я. — И отдавать я её не собираюсь.

— Тогда — на выход! — рявкнул он.

— Тише, тише... — сказала Сян. — Мы честные ребята с восточных окраин, я на Рынке работаю... работать буду. Всё хорошо. Просто он... ни разу не видел.

— Да? Тогда придётся нам провести, показать, тогда что-нибудь придумаем.

Пока мы ждали, что они что-то придумают, мой взгляд упал на фотографию на стене в фойе, одну из многих в ряду. Фото в чёрной рамке. Внизу под этим всем лежали подношения, ароматические палки, какие-то игрушки. Я проковылял ближе и прочитал, вгляделся в лицо.

«Юйчи Гун», было написано там, и моя память узнала черты лица, хоть на фото он и был молодым.

Почётный ветеран музейного труда, работник обсерватории, астролог, практик народной медицины.

Годы жизни...

«Находился в непосредственной близости от места Катастрофы».

Вот значит как... И всё-таки он погиб. Получается, теперь я — за него?

Глава 17. Проверка прочности отношений "врач и пациент"

— Все умершие и пропавшие без вести, получается, — сообщил малыш Джанджи, подошедший со спины.

— То есть не у всех трупы нашли?

— У большинства нашли. Но у некоторых всё было в таком состоянии… сам понимаешь.

— Да, не, так. Показался знакомым, — сказал я, вспомнив рекомендацию корейца.

В общем, толика надежды осталась — памятуя, каким был дед.

Проблему с тростью решили решили быстро: притащили какую-то сучковатую древнюю крюку, грубо обделанную под трость, а мою положили в сейф — всё цивильно и прилично, точно также делают во всех приличных музеях мира.