Лапшевня бабули Хо — I: Пробудившийся

А Сян меня спасла, вот так. А всего минут двадцать назад мы вместе спасли двенадцатилетнего мальчика, племянника одного влиятельного человека. Очень, знаешь ли, утомились. Так что если вам так грустно этим тоскливым вечером, то рекомендую пообщаться в первую очередь со мной, а не с уважаемый Сян. Кстати, ты знаешь, чей это предмет?

Во время короткого монолога я как бы невзначай залез рукой в карман под сиденьем кресла и выудил кнут, отвоёванный вчера в схватке с Тао. Он там так и лежал с тех пор. Как с ним обращаться — я понятия не имел.

Но начал медленно, методично разворачивать.

— Ах ты... — начал второй, сначала отпрыгнул в сторону, а затем, едва не замахнулся на меня, но вдруг где-то сзади, из окон деревянных лачуг, послышался голос, показавшийся знакомым.

— Эй, парни, — я заметил, что он едва не ржёт. — Я видел этого парня вчера вечером на вечеринке у Янсена. Вам не стыдно? Как складно парень говорит-то! И он всерьёз намерен защищать девушку. Безногий парень на коляске, да! А в руках у него кнут, который я видел у бойца Тао из Циановых.

И уж поверь, он бы сам его по доброй воле не отдал бы.

Я не смог развернуться, чтобы увидеть лицо говорившего, но вспомнил — это был тот самый задира Ионглианг Ю. Второй посмотрел почесал затылок.

— Ван, Ионглианг хочет сказать, что колясочник более мужественен, чем мы оба? Чем два олимпийца?

— Выходит так. И он, блин, прав. Ну, пошли, безногий господин, проводим до ваших небоскрёбов...

Он схватил кресло за ручки, грубовато съехал с тротуара на проезжую часть и резво, почти бегом покатил меня вперёд.

Сян еле поспевала.

— Э-э, чувак, осторожнее. Не дрова везёшь! — прикрикнул я.

— Что? Дрова? Ха, да ты шутник. Никогда такой фразы не слышал. Что, не нравится быстрая езда?

— Конечно, нравится, потому что какой... какой горожанин не любит быстрой езды? — кивнул я.

В общем, мы миновали последний перекрёсток перед стадионом, парни выпустили коляску из рук и ушли, напевая какую-то известную песню.

И вдруг я вспомнил! Вернее, вспомнила та часть памяти, что осталась от моего умершего юного родственника.

Это была группа «Happy Avenue», пекинские этно-рокеры, некогда очень популярные. Вероятно, настолько популярные, что могли нравиться юному Чан Гуну.

Сян тоже напела пару строчек, заметно успокоившись. Затем сказала:

— Да, спасибо, что защитил. Но этого не стоило делать, если бы тебя ушатали — я бы тебя не спасла. Шаодань ещë не перезарядился.

— Они бы все равно не напали бы, видно было по рожам. Безобидные.