Лапшевня бабули Хо — I: Пробудившийся

я ли это был? И где был этот дом?

Впрочем, это все было неважно. Потому, что подбитый глаз сильно болел. Я его даже открыть уже не мог.

Глаз болел, но больше болело мое ушибленное мальчишеское самолюбие.

— Чжао, — позвал я.

— Ну чего еще? — недовольно обернулся мой брат.

Мой старший брат. Мне не на кого больше надеяться, кроме него.

— Некисло тебя отоварили, — отозвался Чжао, окидывая меня взглядом. — Кто это был?

— Ублюдок из соседнего класса брата привел и дружков его, — уныло отозвался я. — Старших.

— А я тебя предупреждал, что этим кончится.

— Я с ними один на один дрался!

— А они не стали один на один и наваляли тебе все вместе. Да? Вот так это и бывает.

— Мне нужна твоя помощь, — произнес я.

Брат нахмурился.

— Ты начинаешь меня доставать. У меня нет времени на твои школьные разборки. У меня тут взрослые дела, мне на твою убогую среднюю школу плевать.

— Ты брата на банду променял?! Я теперь на улицу выйти не могу! Они меня там ждут. Мне теперь всю жизнь придется дома просидеть!

— Это им быстро надоест.

И ты не просидишь — сегодня ты ведешь деда в парк.

— Это же твоя обязанность! Ты старший! — возмутился я.

— Это давно уже не моя обязанность, — хмыкнул брат. — Я вырос.

— Дедушка привык ходить с тобой!

— Дедушка старый, ему всё равно.

— Он опять будет на людей кидаться! Как я его остановлю?

Чжао нахмурился, покачал головой.

— Дедушка старый, а не сумасшедший. Для этого ты с ним и идешь, чтобы прикрыть, если что.

— А кто прикроет меня?

Мой брат только вздохнул.

— Тебе только глаз подбили. А были времена, когда за то, что ты устроил, можно было пику под ребро поймать. Уймись. Повзрослей уже! Я не могу тебя постоянно пасти. Если дела действительно станут плохи, за мной не заржавеет. Но это, — он показал на мой синяк. — Это фигня. Возня детская. Займись делом уже.

Он встал, спустился вниз, завел мотоцикл на площадке перед домом и уехал по своим взрослым делам.

Скотина, бросил меня одного!

А дед уже поджидал меня, стоило мне отвернуться от окна.

Как обычно, выглядел он как просветленный даос, или как запущенный бомж. В балахоне этом своем засаленном грубой вязки, весь в подвесках от сглаза, детских красных значках и даже с какими-то военными медалями.

Стоит, опирается на свою суковатую палку — где только и подобрал, ума не приложу? В городе такую красивую ветку днем с огнем не найти, сразу убирают, если что-то с дерева свалится.

Но, несмотря на возраст, дед наш — был старичком бодрым.