Перерождение тёмного архимага I. Сибирский рубеж

У нас даже шкафчики для вещей имелись, тогда как мещане обходились тумбочками.

Когда я зашёл, передо мной предстала следующая картина. Худощавый белобрысый юнец с длинной чёлкой полулежал на кровати и смотрел в складной компьютер, другой парень, коренастый, коротко стриженный, читал газету. Третий расположился за столом и что-то писал на листке бумаги.

Наши с ним взгляды встретились.

– Рюмин? – спросил я.

– Озёров? – удивился парень, сидевший за столом. – Тебя тоже к нам запихнули? Вот и славно. Располагайся тогда, чувствуй себя как дома, вещи в шкафчик можешь сложить.

Только быстрее, а то скоро отбой, свет заставят выключить.

Не успел я познакомиться с парнями и разложить вещи по полкам, как прозвучал звонок, похожий на школьный. Это значило, надо было выключать свет. Но ложиться спать никто не торопился. Паренёк с чёлкой продолжал смотреть в комп. Оказалось, он фанат японских мультиков и сейчас глядел один из них. С остальными мы чесали языками ещё часа два.

Среди моих соседей только Рюмин был князем, остальные двое – боярами.

Парень с чёлкой, которого звали Дмитрием, поехал служить добровольцем, поскольку семья его была небогатой, да ещё и всё наследство досталось старшему брату, а он остался без денег. Второго же, Романа, отправили сюда в качестве наказания. Он встречался с какой-то девицей из другой благородной семьи, девушка забеременела, и чтобы сгладить конфликт, виновника сослали на границу. Сам же парень увлекался игрой на гитаре и сочинял песни, и даже музыкальный инструмент с собой притащил.

Рассказал я и свою историю. В нашей комнате меня можно было назвать самым везучим и невезучим одновременно. Парням предстояло безвылазно торчать в форте минимум два года, а мне – приезжать сюда месяц через месяц. С другой стороны, по истечении контракта они могли уволиться, я же буду мотаться на границу до конца своих дней, если, конечно, не найду себе замену.

Утро тоже началось с пронзительного звонка. Все быстро вскочили, оделись и выбежали на построение в общий коридор, где собрался весь состав четвёртой роты, в том числе, девушки, коих оказалось то ли девять, то ли десять человек – не успел сосчитать.

К нам вышел молодой офицер с гладко выбритым лицом и узкими бакенбардами. Его мундир был идеально выглажен, китель застёгнут на все пуговицы. Парень стоял, выпятив грудь колесом, и глядел на курсантов из-под козырька надвинутой на лоб фуражки. Мои соседи по комнате уже рассказали, что здесь есть некий лейтенант Шаховской, которого все не любили.