Перерождение тёмного архимага I. Сибирский рубеж

– Никто не смеет так вести себя на моей земле! Никто!

– Отец, за ним стоит сильный род, – напомнил Сергей. – Да и сам парень неслаб. Тем более, у него какая-то странная магия, о которой мы ничего не знаем. Давай не будем торопиться.

– А ты не перечь отцу! – рявкнул Василий. – Неужто до твоей башки не дойдёт, что нельзя такое спускать с рук всякому проходимцу? Тебе плюнули в лицо, и ты это стерпишь? Вначале один от рук отбился, потом все остальные заартачатся. Кто будет считаться с тобой или мной, когда все увидят, что Любецкие какого-то юнца испугались? Плевать мне, кто у него там в Нижнем Новгороде! Плевать! Он на моей земле!

– О случае том никто не узнает.

Это произошло на пустой дороге. Глазунов будет молчать, как и остальные выжившие.

– Не узнает… А у самого гордость-то есть? Или о тебя можно ноги вытирать? И это мой сын так рассуждает?

– Да я не спорю, ответить надо…

– Ну вот, и чего тогда сидишь умничаешь? А ты что, Павел, скажешь? – обратился Василий к начальнику охраны.

– А что тут говорить, ваше сиятельство? Проучим.

Соберу человек тридцать и трёх-четырёх владеющих, возьмём гранатомёты и рубрумитовые пули. У него охраны мало. А один он что сделает? Раз уж не хотят мира, так вырежем подчистую всех. Разберёмся, Василий Степанович.

– Вот! Вот так надо! – обратился Василий к сыну. – Понял, Серёжа? Я хочу услышать про похороны этого выродка.

***

На следующий день рано утром отправились в город. Вёз меня, как обычно, Захар на бронированном седане «Волга» – том самом, на котором встретил на вокзале.

Гаврилов сопровождал. Следом за нами ехал отряд из четырёх охранников во главе с Курганом. Мы ожидали нападения Любецких. Управляющий считал, они нас в покое не оставят.

Глава клана, Василий Любецкий, был человеком резким и никогда не спускал обид. Он и дядю моего прикончил лишь из-за того, что тот послал его на хрен со всеми требованиями, поставив под сомнение авторитет Любецких. Развод с княгиней, что интересно, их не поссорил, яблоком раздора стал делёж имущества. Да и вообще, у Любецких и Давыдовых давно отношения не складывались, ещё с девятнадцатого века, когда последние обладали реальной властью в Сибири.

Василий затаил обиду, выждал момент, когда дядя станет слаб, и ударил, а теперь, поскольку я не прогнулся, и со мной попытается расправиться. Гаврилов настаивал, чтобы с нами поехали три машины охраны, но я был против: поместье тоже не хотелось оставлять без защиты. Поэтому ограничились одной.

Первым делом посетили нотариуса.