Рождение легенды.

— Và bạn sẽ bắt ai, một con rồng?* — старик пошутил себе под нос. И все же, увидев, как серьезно смотрит внук, он не смог удержаться от улыбки. — Какой чудной, из бронзы что ли? Молодец.

*Перевод: «На это что, драконов ловят?»

— Из гибкого чугуна. — задрав нос ответил Мао Ань и повернулся к бабушке, вытаскивая из мешочка бусы и заколку. — А это тебе, Ба.

Грубые, но любящие руки бабушки обхватили его, заключая в теплые объятия. Ее тонкий хлопковый халат касался его кожи, и он чувствовал на своей спине грубую текстуру ее мозолистых ладоней.

***

Дни Жу Го шли своим чередом, рутина текла, как ровный ручей. Наступила осень, и свежий воздух наполнился шелестом опавшей листвы. По просьбе своей матери Жу Го несколько раз отправлялся в горы, но заметил, что количество ярких трав, которые он раньше с легкостью собирал, сокращается. С приближением зимы на сердце у него стало тяжело — не только из-за холодных и непрекращающихся дождей, но и из-за серого неба, закрывающего солнце. Когда трав не останется, на очереди будет бамбук — Жу Го будет заготавливать дрова.

Сейчас он лежал в Аптеке. Вонючие компрессы лежа на глазах били в нос. Но он терпел. Мама провела уже несколько таких сеансов. И это без лекарства из Данвея! Лысый дядька сказал, что лекарство будет готово через пол года, как раз, когда они вернуться. То, что его возьмут ещё раз, парень не сомневался.

— Так, глазки открывай. — сказала мама, когда убрала компрессы с его лицо и вытерла глаза тряпкой.

Казалось, сквозь сияющий ореол ци на лице мамы просматривались очертания глаз.

— Работает! — крикнул Жу Го. Мама тут же указала вести себя тише. — Я вижу где у тебя нос, где глаза.

— Только очертания? — устало спросила мама и он кивнул. — Ну и хорошо, помаленьку всё придёт в норму. Иди посмотри на папу, только помни, что это всё — секрет!

Жу Го побежал в дом. В возвращения домой отец не заходил в цех. Старик У даже попытался узнать, что случилось. Мы с трудом его поняли, так как отец научил его языку жестов, который понимал только он.

Жу Го поднялся на второй этаж и поёжился от холода. Папа сидел в своей комнате и что-то писал. Бардак из смятой бумаги и разлитых чернил был чудовищным. Хорошо, что мама этого не видит, подумал он.

— Ты всё пишешь. — сказал он, заходя внутрь. Он вгляделся в лицо отца, но как бы не старался, не смог пробиться через его сияние.