Пепел Предтеч

Огромный метеорит оказался, до некоторой степени, живым. И он пришел, привлечённый жизнью на нашей планете, которую собирался извлечь из нас, с помощью хищных щупалец-отростков, которые пробивались по всей Земле. И тогда вчерашним барменам, брадобреям и бизнесменам впервые пришлось взять в руки оружие — чтобы убивать кого-то ещё, кроме себе подобных. В двадцать восьмом последнее считалось слишком в порядке вещей, чтобы кого-нибудь удивить — войны гремели тогда везде.

То, что происходит в процессе «извлечения жизни» щупальцами уже начали изучать ученые, как раз в то время, когда он, Антон.

.. когда он...

— Дай угадаю. Последним твоим воспоминанием была смерть. Проверять надо баллон, прежде чем поджигать! — насмешливо бросил мне голос.

И я закрыл глаза, сбившись с шага. В двадцать восьмом году все взгляды на войну пришлось пересмотреть, и огнестрел в руках солдат заменил огнемёт. Массовое производство не поспевало за потребностями, и в войсках все чаще появлялись кустарщина. Я видел, как по причине простого брака, люди сгорали десятками.

Ёмкости с горючими смесями взрывались на складах, и прямо в наших руках.

Так что когда я услышал за своей спиной знакомый звук и похолодел — ничего сделать уже было нельзя. Последовал взрыв.

— Взрыв, и ты — тут. Хотя обычно всё бывает наоборот: взрыв, и ты — там, — засмеялся голос, в котором я уже подозревал своё сумасшествие.

К этому времени я уже добрался до вожделенного вещмешка, взвалил его необозримый вес себе на спину, и побрёл обратно. Девушка с рубиновым пожаром на голове, закрыв рот ладошкой, и не отрываясь, смотрела за мной.

Другой же рукой, она отчаянно подавала мне какие-то знаки.

Похоже, я что-то серьезно в происходящем не понимал.

— Ещё бы, ты не понимал. Ты бы ускорился, парень. Второй раз советую, — я вновь услышал странного собеседника, который сидел в моём сознании, и заскрежетал зубами.

Непечатно выругавшись, я ускорился, насколько позволял необъятный мешок. Под заливистый мысленный смех я помчался в сторону закутка среди серебряных стен, где девушка уже нетерпеливо меня ждала.

При моем приближении, она, будто в приступе облегчения, провела по лицу пыльной перчаткой и сквозь зубы выругалась.

— Ты точно крышей поехал, Чёрт, — произнесла она, и в ответ я нахмурился.

Это последнее слово — она меня оскорбила? Её тон странным образом сбивал меня с толку, ведь если бы мне пытались хамить, то обзывались бы с иным выражением на лице. Но спускать я ничего и никому не собирался.