Пепел Предтеч

Червь тогда обернулся вокруг Земли, и в рокоте поднявшихся волн цунами, землетрясений, что сотрясли всю планету, разлегся от Арктики до Антарктики. Все думали, что это — Конец. Но когда буря улеглась, и люди осторожно высунули наружу нос, стало ясно, что это — Начало.

Хищные отростки, что как ворсинки на коже Червя, или корневая система исполинского древа — они вонзились в почву и стали медленно пробираться к своим будущим жертвам. Их не интересовали животные — только разумные люди.

Причем, как стало известно уже чуть позже — именно взрослые. Отростки охотились на маленьких детей с куда меньшей прытью, а младенцев вообще принимали за предмет меблировки.

Бездушных машин не хватало, чтобы сжигать сорняки роящихся щупалец. Производство роботов, хоть и пошло с места в карьер, давало лишь каплю в море — и сражаться с новым врагом, как встарь, пошли люди. И как только это случилось — в его близости они сразу услышали... голос.

Он проскальзывал сквозь стены сознания, ласковый и сладостный, словно сон.

Он то звучал, словно тронутые струны старинной лиры — то раскатисто гремел на расколотом небе, как грозный гром. Шелестящим шепотом, словно шелк, он сначала звучал неслышно в сознании, а затем становился, как слетающий с небес смерч. Он погружался в глубину души, как чужая длань, и из самой бездны своей души человек слышал, как дрожь по коже, свой собственный страшный крик.

Но ещё хлеще были его щупальца — не настоящие, из мускулов и покрытые кожей, а незримые — они тащили к себе жертв из тех, кто не мог совладать с подступающей паникой.

Слабый телекинез, который, казалось, питался страхом своей добычи.

Я свыкся с его ударами по сознанию, как с перестуком по столу чужих нервных пальцев. Возможно, это была травма. Возможно, я просто был им одарён.

— Какой ты говоришь, это был год? — лениво уточнил у меня Шут, но я не успел очнуться, чтобы ему ответить.

У Белки вдруг загорелись глаза, и она горячо заговорила, глядя на меня зелёно-голубыми глазами.

— Натренироваться читать мысли или двигать предметы может каждый мужчина, — воодушевленно заметила она мне.

— Но не женщина? — невольно я уцепился за эту деталь.

Мое внимание лишь ненадолго заострилось на этой ремарке: «может каждый мужчина». Насчет женщин я уточнил чисто машинально, и мгновенно прикусил свой язык.

«Идиот» — подумал я про себя.