Пепел Предтеч

Посередине между нами лежал напольный светильник, что как огонек свечи, разгонял вокруг мрак. Ещё с первых минут я хотел подойти к нему ближе и посмотреть, как он устроен — но теперь не решился тревожить шагами девушку. Она и так была явно на взводе. Да и у меня самого настроения больше не было.

Я молча сел на спальный мешок и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. И тут, вдруг тишину взрезал, словно острым лезвием, глумливый мысленный голос.

— Ну, так что, Антон? Нужно тебе узнать что-то полезное, или уже нет? Спрашивай, или я дам тебе совет на своё усмотрение — или на твою голову! — рассмеялся Шут, и я вздрогнул.

Последняя угроза звучала вполне серьезно. С учетом вскрывшихся обстоятельств, с Шутом были шутки плохи. Так что я сразу почувствовал, как пересохли у меня губы, и я начал обдумывать свой вопрос. Он должен был стоить боли — или не должен быть задан вообще.

***

— Боишься продешевить, Антон? — проницательно произнес мне мой собеседник. — В таком случае, я вынужден заранее тебя разочаровать: сколько бы ты ни тужился, ничего путного всё равно ты не спросишь.

— Теперь вообще ничего не спрашивать мне, что ли?

— Желательно — да. Я боюсь помереть со стыда, наблюдая, как ты с плеском спускаешь свои вопросы в сельский нужник. Лучше оставь все свои глупости на потом — и помедитируй пока. Потом, как-нибудь, спросишь у меня что-нибудь по-настоящему дельное.

— Шут, ты вообще — кто? Или «что?» — я достаточно опрометчиво задал ему вопрос, ведь он мог запросто посчитать его в счет оплаты, и списать с моего «баланса».

Едва ли подобные сравнения были уместны, но Шут сам решил свести наши разговоры к товарно-денежному обмену, где знания были за товар. А деньги, хм, деньгами пока было всё, что ему в голову взбредёт. В этот раз меня били током. Что будет в следующий раз, я боялся себе даже представить.

— Ты уже признаёшься себе, что я — не галлюцинация или какая-то «белочка», и это отрадно, Антон, — серьезно заметил мне Шут.

По моей коже пробежался озноб, когда я это услышал. Неужели... все!? Я позволил ударить себя током чуть ли не насмерть — и всего лишь для того, чтобы мне посоветовали беречь Белку!? Да что за...

«Твою мать! У меня нет слов» — мысленно прошептал я, услышав раскатистый смех у себя в сознании. Меня надули.

— Сядь, Антон, и закрой глаза на минуту, — шелест чужого шепота заполнил мой мозг.