Пепел Предтеч

— Ты сам-то не горел желанием идти в Извлекатель, как я помню, — огрызнулся я, пытаясь унять бьющееся в груди сердце.

— Это конфликт личных интересов с интересами общества, парень. Все это уже было много раз, и описано везде, — лениво отметил мне Шут. — Но случается так, что необходимо поступить определенным образом, чтобы общество продолжало жить дальше. Не хочешь жертвовать собой — заставь жертвовать собою других. Вообще неважно, нравится происходящее кому-то или нет — оно могло не нравиться даже тем, кто нашёл в себе силу принудить всех к такому образу жизни.

Они сделали то, что должно. Или ты думаешь, что кислород, которым ты дышишь, берется из ниоткуда? Из ниоткуда берется свет, который на нас льется? Еда, которую вы с Белкой ели в походе? Разве это хуже всеобщей смерти?

— Уж свет они могли бы и сберегать больше, — проворчал я неодобрительно, оглядываясь вокруг. — Проклятье, если бы я только знал, из чего делается эта еда, у меня кусок бы в горло не лез.

— Так недолго и стать аскетом, Антон, — рассмеялся мне Шут.

— Чем меньше человеку нужно потреблять ресурсов для счастья — тем лучше?

— Теперь я готов подписаться под каждым словом. Но ещё раньше это говорили, упирая на исчерпаемость ресурсов.

— Так люди же — возобновляемый ресурс, разве нет?

— Типун тебе на язык, Шут. Они потребляют ресурсы, между прочим.

— В данном случае — ещё и производят их своей жизнью. Помнишь, Белка сказала, что воспитатели следят, чтобы «соблюдался баланс»? Производства эссенции — и её потребления на протяжении жизни.

Очевидно, именно чтобы его соблюсти, здесь и введен возраст дожития. И довольно милосердный, если ты меня спросишь. Генетически неполноценных, бесперспективных индивидов вроде некоего Антона Захарова, я бы вообще давил ещё в колыбели, а не давал дожить им до двадцати лет. Тьфу.

— Иди к черту, — я огрызнулся, и дальше шёл, кипя внутри от злости.

***

Это однажды должно было случиться — оживленные перекрестки снова сменили трущобы, изношенные стены, и сумрачный свет сбитых светильников на потолке.

Ещё загодя я смог прочитать название этой «улицы», так что знал — я пришел. Сердце охватила тревога, ведь я не знал, как начать с Белкой беседу. Не знал, как объяснить, что я одолел в схватке сразу троих умелых пси-пользователей, и сбросил след. Не знал, как объясниться, что теперь я подставил её под удар.

Но когда я повернул в «подъезд» — узкий тоннель, который вел к множеству клетушек внутри каменных стен, то вдруг понял — все это неважно.