Душа темнее ночи

Но их готовят только в святилищах. Или наполняют специальные бутыли из изумрудного стекла в местах силы.

Святилища покинуты, как и город. А места силы погасли, как только в городе появились первые Опустошенные - так стали называть зараженных этой странной и старой болезнью. Уже никто не помнит, болезнь ли стала причиной угасания, или угасание вызвало распространение болезни. Говорят, что виноват был принц, отказавшийся приносить себя в жертву в главном святилище. Говорят, что это проклятие принес с собой Понтифик - наставник принца, заигравшийся с темной магией и притащивший в столицу Пожирателя богов под видом нового божества.

Говорят, что виноват старый король, сошедший с ума к старости. Говорят, что заразу принесли с собой Пилигримы из далеких северных земель, ищущие просветления в храмах древних богов. Говорят, что проклятие пришло из Проклятой пламенем соседней столицы. Говорят, что огонь святилищ сдерживают Узурпаторы - колдуны и короли, ставшие чудовищами, питающиеся силой святилищ. Говорят, что Проклятие Опустошения было здесь всегда, иногда возвращаясь, иногда отступая.

Много что говорят. Говорят, что однажды город воскреснет, когда загорятся все святилища. Когда придет Герой, который не сгорит в очищающем пламени. Он сразит узурпаторов, сдерживающих огонь, и воспламенит горнило в храме. Или погасит его, ввергнув мир в первобытный Темный Хаос.

Но все это не волновало солдата. Он просто шел. Из ниокуда в никуда. Но вдруг что-то заставило его остановиться.

Живой мертвец приподнял голову, в глазах появлся интерес. Возбужденно захрипев, он заозирался. Рядом был кто-то живой.

Единственное, что влечет потерянных и опустошенных - это жажда. Жажда не только золотого огненного эликсира в изумрудном стекле. Жажда чужой, горячей, живой крови, средоточия души и силы.

Собака тоже застыла, принюхиваясь. Из лишившийся плоти нижней челюсти свесился бледный язык. Солдат снова захрипел, поднимая меч - что-то еще осталось из прошлых навыков.

Он двинулся вперед, остановился перед каменной лестницей, развернулся лицом к стене, засуетился, то вскидывая оружие, то опуская обратно. Потеряв интерес, солдат с ворчанием вернулся к лестнице.

Раздался тонкий свист, солдат покачнулся, сломанной куклой рухнув на мостовую - из затылка торчало длинное оперенное древко. Собака запоздало гавкнула, сделав стойку, и побежала, сама не зная, куда. Вторая стрела настигла ее на середине лестницы.