Рюрикович

И стоит только зазеваться, как тут же в ноги последует выстрел острыми отростками с заостренными костями на концах. А там трупный яд и прочие прелести гниения. Если не удастся пробить Кольчугу Души, так хоть попытаются отравить.

В мои планы травиться не входило, поэтому я превратился во внимание и выжидал, пока волокуша окажется на нужной дистанции.

Ждать пришлось недолго. Волокуши почуяли близкую жратву и ускорили передвижение.

Шорх! Шорх! Шорх!

Цок! Шорх!

И в этот момент я прыгаю вперёд. Меч рассекает воздух, аромат дерьма и часть волокуши.

Мимо! Мимо, хрень ползучая!

А вот я попал и в лужу отвалился отсеченный кусок врага. Ещё и прижечь успел, чтобы не прижилось заново.

Волокуши не умеют кричать, у них отсутствуют голосовые связки, но я больше чем уверен, что это дерьмовое чудо сейчас завопило от боли. Или от обиды, так как до конца не было выяснено – чувствуют ли волокуши боль.

Новый взмах меча, новый пируэт, новый пласт врага шлепается в небольшую лужу на полу.

– Осторожно, слева! – слышится крик Годунова.

Я и сам вижу, что подкрадывающийся слева волокуша забрался на стенку и теперь прицеливается, чтобы попасть мне в голову щупальцем. Вижу, и отпрыгиваю за секунду до того, как щупальце вылетает из волокуши.

Бью в первого и вижу, что тот уже не так активно выбрасывает щупальца. Значит, я задел один из центров, заменяющих ему нервную систему.

Если бы волокуша был один, то я неспешно нарезал бы из него отбивные до тех пор, пока он не перестанет дергаться. Но их был трое, а это значит, что нельзя останавливаться ни на миг.

Уход вправо и всполох меча освещает нового врага, подкрадывающегося справа.

У этих безмозглых слизней появилась стратегия? Они же обычно прут к жертве без разбора, стараясь убить и поглотить как можно быстрее. А сейчас прямо-таки заходят с трех сторон и стараются атаковать одновременно, не давая времени на передышку.

Ну что же, новые правила – новые движения. Поехали, какашки глиняные!

Уход в сторону и тут же удар с двух рук!

Меч проникает в правого врага и даже немного калечит стену, выбивая кирпичную крошку. Зато враг распадается на две половинки, которые, впрочем, тут же начинают ползти на меня.

Да-да, если волокуши располовинить, то он как червяк, распадается на две части, которые приобретают собственный жуткий голод.