Один в поле – не один

На этих словах тощая пигалица, симпатичная, но с суррровым лицом в обрамлении рыжих кудряшек из-под шлема навроде паппенхайма, откинула лоснящийся на солнце свой черный плащ, засветив пусть и неприглядно-серый, но почти полный латный доспех, весьма легкий и благодаря множеству сегментов достаточно подвижный. Затем эдак плавно «стекла» с коня, увы, но всего лишь некрупного меринка, и тут же, единым движением вскинув оружие, произвела быстрый выстрел. Непривычный на звук, но достаточно громкий.

— Сколько тут? — кивнув на сбитую с ветки ворону, спросил Командор.

— Метров сто?

— Сто пятьдесят. Не меньше, — тихо ответила Толстая, стеснительно потупив взгляд серых глаз.

— Видал, Гунд? Так что мушкет вашему Шустрому понадобится. Ну или хотя бы аркебуза. Пушки у вас ведь нет? А пора бы иметь(с намёком).

— К-как это... — хрипло произнес Привратник, пораженный, судя по всему, убийственным очарованием Толстой. — Это ведь не оружие местных. Кто? Кто за тобой стоит, Абель? Откуда у вас всё это? Генуэзцы?

— Да ты прям политолог! Вроде не дураки, но никак не пойму, хера ли вы за Бранта так все держитесь? Он что, дал вам что-то сравнимое с тем, что могу дать я? Ты понимаешь, Гунд, что я до сих пор не подмял под себя эту вашу Гильдию только потому, что мне это и на не на! Иных дел по горло.

Но мне нужны люди, которых вы так расточительно и бездарно растрачиваете. Для меня те, кто способен в уме посчитать деление трехзначного числа, дороже чем всё, сука, ваше злогребучее золото! А вы, ушлёпки, школоту побуждаете либо бестолково дохнуть от клыков толпы жалких гоблинов, либо оскотиниваться до состояни организмов, когда отсосать за плошку пустой каши — прям успех. Ну и выживают, ясен пень, некоторые. Ага, пока однажды калекой не станут, чтобы провести остаток жизни в посадских низах. Карьера, йопта! И вот за это вы готовы рвать жопу ради мудака на троне из говна и палок в этом вот убогом хуторе на холме? Да вы, мля, гении! Игра престолов отдыхает, — а вдохнув-выдохнув, разошедшийся оратор продолжил спокойнее. — Ладно, Привратник, иди и скажи Бранту, что новеньких я забираю. Всех! Я — сказал, ты — свободен.

— Это там Быстрая на коне? — тыча пальцем куда-то за спину собеседника, только и смог сказать раздавленный его аргументацией бородач в коричневом.

— Прикинь. Не подранная, не поломанная и, вон, похорешевшая даже. А Толстая, если ты не признал, это та рыжая ободранка из блошиного угла, которую ты как-то Вонючкой обозвал, проходя мимо.