Один в поле – не один

И это исключение я ему, в соответствии с законом, предоставляю. Рядовой Брехт, за заслуги передо мной, ты можешь выбрать один из трех вариантов своего наказания. Первый — шпицрутены через строй в пять десятков палок, ну и, соответственно, муки болью до излечения на рассвете следующего дня. Тихо! Сам знаю, что по-божески. Второй вариант — кара сексуальной дисфункцией без членовредительства. Тишина! Потом ржать будете. Третий исход — если сумеешь убедить уважаемую Хафт простить тебя, то можешь предложить ей замужество.

И совет вам да любовь тогда. Всё! Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Расходимся, товарищи, работа не ждет.

— Спасибо, командир, — поблагодарил залетчик и побежал жениться, судя по всему, потому как Хафт и вправду ничё такая, пусть и пробы на ней реально уже негде ставить.

****

Там же. Ещё пару часов спустя.

— Нет, я так не могу! — вдруг взорвавшись негодованием, в сердцах швырнула недочищенную рыбину себе под ноги высокая и нескладная русоволосая девушка в по здешней моде укороченном сарафане и косынке.

Всё, скажем так, очень уж пастельных тонов. — Бред какой-то!

— Не смей швыряться едой! — возмутилась обычно до невозмутимости флегматичная темноволосая молодая женщина, чья красота подувяла из-за, по-видимому, пришедшихся на её долю испытаний. К тому же она не просто не следила за собой, а явно намеренно уродливо одевалась. То есть максимально бесформенный сарафан в пол, под ним не менее длиннополая рубаха с только лишь по необходимости закатываемыми рукавами, ну и венчал образ по-старушичьи повязанный платок.

О цвете и говорить нечего. — Что такое, Махт? В чём дело?

— Тебя это не бесит? — всё же подняв от греха подальше рыбу, воззвала к эмоциям снова непрошибаемой слушательницы повариха помоложе, когда вторая, постарше которая, словно ни в чем не бывало опять вернулась к большому котлу, с появлением которого, после очередного визита купцов, готовить на всю ораву Надобрывинцев стало куда проще. — Не бесит это, а?

— Что: это? — не отвлекаясь от помешивания аппетитно булькающего варева, поинтересовалась едва сдержавшая вздох собеседница импульсивной скандалистки.

— Да всё! — чуть ли не в отчаянии уже выкрикнула русоволосая Ирма Махт, когда как темноволосая Марта Цойн всё же вздохнула и повернулась к коллеге по избранной на текущий момент деятельности.

— Пока что меня только твоя криворукость, как ты говоришь, бесит, — даже не повысив голос, спокойно заявила женщина.