Тысяча Граней-1. Инкарнация

— Считается, что рассудок обычного человека не способен вынести испытания двойного предназначения. Ты первый на моей памяти, кто пережил прикосновение двух судеб, причём противоположных!

Да шёл бы ты в задницу со своими испытаниями! Я бы это обязательно прокричал, если б мог! Всё, на что сейчас меня хватало, так это на стоны и мычание. Я старался не двигать руками, любое прикосновение к ним вызывало новый взрыв мучительной боли.

— Ты сам виноват, — продолжил старик. — С одним образом боли было бы меньше, да и пострадала бы только одна рука.

Вставай. Ни у меня, ни у тебя нет времени возиться сейчас с твоими проблемами. А я не целитель. Поднимайся!

Попробуй тут подняться, когда руками хрен что сделаешь! Извиваясь ужом, я кое-как, опершись головой о стену, умудрился подняться, но ужасно мешал рюкзак за спиной. Однако и бросить его было нельзя. Кроме того, лямки, как наждак, неизбежно прошлись бы по рукам, если б попытался его снять.

Всё это время Даир просто наблюдал за моими мучениями с невозмутимым лицом.

Даже не попытался помочь, старый засранец!

Удовлетворившись результатом моих потуг, он кивнул, потом махнул рукой. Стена с барельефами, грохоча, стала расходиться, открыв за собой проход трапециевидной формы в тёмный коридор. Жёлтые стены были сделаны из плотно пригнанных друг к другу крупных каменных блоков.

— Идём, не отставай, — он двинулся вперёд, и тут же путь озарился светом факелов, а те, что горели в Зале Предназначения — погасли.

Я поспешил за стариком, боясь остаться в кромешной темноте.

И спустя несколько секунд услышал, как створки стен за нами с грохотом сомкнулись, окончательно отрезав меня от внешнего мира. Хорошо, что не страдаю клаустрофобией!

По мере нашего продвижения факелы впереди загорались, а позади — гасли. Угрюмый и хмурый, я шёл молча. Руки продолжали ныть. Сейчас бы обезболивающего!

— С завтрашнего утра у тебя начинается новая жизнь, — заговорил Даир. — Сейчас я познакомлю тебя с твоими будущими соратниками. Только предупрежу, будь с ними осторожен.

— Мне стоит их опасаться? — я наконец обрёл дар речи, боль постепенно отступала и уже не мешала думать, глаза видели лучше, слух тоже постепенно возвращался в норму.

— Да.

— Тогда, может, стоит их назвать врагами, а не союзниками?

— Возможно. Видишь ли, они тоже прошли через адскую боль, но в отличие тебя — прошли её раньше, и у них пострадала только одна рука. То есть сейчас ты для них слаб и уязвим. Не исключено, что кто-то из них захочет воспользоваться этим.