Между мирами.

Собрав разбегающиеся мысли в кучу, я, как смог, в двух словах поведал о своём прошлом, заодно изучая каморку нашего, так называемого наставника. Тут было на что посмотреть и над чем задуматься. Первое, что привлекло мое внимание, это расположившийся в углу на специальной стойке выглядывающий из-под навешенного поверх тряпья комплект брони. Нормально его разглядеть не получалось, но это было явно высокотехнологичное изделие, которое не могло быть произведено местными умельцами. Хотя пока у меня не было возможности непосредственно оценить их работу, но увиденного вокруг хватало, чтобы судить об уровне развития аборигенов.

К выпадающим из общего ряда предметам относилась и настольная лампа. Тонкая, гибкая, с виду изготовленная из металла стойка с крошечным световым источником на конце, дававшим ровный белый свет. Да, даже фабричный стакан из металла, внешне напоминающего нержавейку, и тот не вписывался в местный колорит.

Выслушав сбивчивый пересказ моих злоключений, однорукий заметно повеселел. Мне кажется, даже отношение ко мне у него слегка изменилось, когда он узнал, что я прибыл из достаточно развитого мира.

Правда плюшек однорукий мне на радостях не отсыпал. И даже по секрету про рояль, запрятанный в ближайших зарослях бамбука, не рассказал. Лишь беззлобно потешался над страдальцем.

– Вот умора, угораздило тебя попасть на ловца. Хотя понятно, далековато он запрыгнул, поэтому никто и не слышал о них. Но в любом случае, сам виноват, что заключил сделку, теперь пожинай горькие плоды своего выбора.

– И что назад теперь никак не отыграть? – путаясь в словах, раза с третьего я смог с надеждой озвучить, мучавший меня вопрос.

– Возможно всё! Но увы не в твоем случае. Так что не надейся отсюда улизнуть. Крайне не рекомендую, – с серьезным видом сообщил он мне. – Я тут приставлен следить за соискателями, но это больше для виду. Половину из них тут никто не держит, а остальным просто некуда идти. Если не понял, то ты из второй группы.

– А вы из какой? – перебил я его.

– Я из первой! – хищно оскалился Харун.

– Но пока это, – он поднял и красноречиво помахал культяпкой правой руки, лишенной кисти, – не отрастет, придется страдать от общения с такими баранами как ты. Еще полгода пугалом похожу, а там свободен как отрыжка диплокрона. Кстати, это одна из этих тварей мне руку отчекрыжила. Мерзкие создания, скажу я тебе, – замолчал он, по-видимому, вспоминая инцидент с членовредительством. – Но зато вкусные, этого тоже не отнять. Мы их любим жрать, они нас.