Между мирами.

Сейчас населённый пункт только начинал медленно пробуждаться. Искрящиеся странной пылью улицы были почти пусты, большинство жителей еще крепко спали в своих разномастных хибарах, набираясь сил перед предстоящими трудами. Но помаленьку то здесь, то там начинали раздаваться тихие голоса, слышался скрип открывающихся дверей, сопровождающейся позвякиванием посуды. На легком ветру трепыхались натянутые на сероватые бечёвки тряпки.

Наша ватага двигалась неспешно, но не все в ней наслаждались сытостью и прохладой утра, которая вскоре сменится нестерпимым зноем.

Кто-то еле переставлял ноги, так как находился не в лучшей форме. Другие, кажется, просто стремились хоть чуть-чуть оттянуть попадание в финальную точку нашего маршрута.

Тем временем у нас за спинами остались ряды мелких лавок, где торговцы неспеша раскладывали товар, шумно переговариваясь с соседями по бизнесу. Ранние покупатели крутились только у парочки пекарен, затариваясь свежей сдобой на завтрак. Зиккурат возвышался над жилищами, как страж этого места.

Его изящные орнаменты и барельефы были сейчас причудливо окутаны слабым утренним светом. Мы топали по одной из трех вымощенных каменными плитами дорог, ведущих к этому великому зданию. По соседним также с разной степенью бодрости стекались группки «студиозусов».

Теперь он всей своей исполинской мощью надвигался на нас, чтобы охватить взглядом его целиком приходилось задирать голову. Большое видится на расстояние. Если издалека я мог увидеть его весь, как изображение на открытке, то теперь вершина скрывалась от меня.

Периметр вокруг холма, на котором красовалось это явно культовое сооружение, был пустым, но покрытым гладкой отполированной плиткой. Этот материал не был столь ровным и твёрдым как мрамор, но был явно прочнее обожженной глины. Если честно, то он напоминал кость. Вот только представить размер животных, у которых могли быть столь здоровенный останки, я не мог. Возможно, мне еще предстоит узнать и что это за материал, и для чего используются эти площади.

Местное светило било в анфас, поэтому мы пересекли эспланаду под его жгучими лучами. Уже ощутимо припекало. Тем временем мы оказались у гигантского входа. Это был П-образный проём без створок ворот, его рама была испещрена незнакомыми мне символами, на первый взгляд не напоминавшими ни египетские руны, ни арабскую вязь, ни азиатские иероглифы. Это были сложные, витиеватые узоры, словно наслоенные один на другой. Глубина проёма была несколько метров.