Питер Пэн должен умереть

Еще раз принюхавшись, жевун глухо зарычал и припал к земле, явно готовясь к прыжку. Не став ждать, когда на его глотке сомкнутся крепкие челюсти, Макс бросился бежать, слыша за спиной тяжелое дыхание. Он не знал, каким образом ему удается вообще передвигать ногами, да еще с такой скоростью — но вскоре зацепился мокасином за корень, рухнул на землю и чуть не потерял сознание от боли, пребольно ударившись плечом о камень. Макс перекатился в сторону и весьма вовремя — когти жевуна взрыли землю, сам же он испустил пронзительный визг.

Кое-как поднявшись на ноги, Макс вновь пустился в бег, но было понятно, что рано или поздно тварь, и не думающая отпускать добычу, настигнет его и сожрет. В конце концов, очутившись на небольшой полянке, Макс схватил лежавшую на земле корягу и приготовился дать бой. То был скорее жест отчаяния — было понятно, что без толкового оружия и думать нечего драться с подобным монстром, тем более, истекая кровью. Кажется, понимал это и жевун. Выйдя из кустов, он вновь принюхался — и Максу показалась, что пасть чудовища разошлась в широкой ухмылке.

Однако не успел жевун броситься на Макса, как в воздухе одна за другой просвистели три стрелы, пронзившие грудь твари. Громко взвизгнув, она попыталась было уйти в сторону, но неизвестный стрелок раз за разом поражал цель. Не успел Макс понять что к чему, как жевун уже подрагивал на земле, утыканный стрелами. Последняя попала ему прямиком в затылок — и чудище, дернувшись в последний раз, затихло.

Макс же рухнул наземь и провалился во тьму.

***

Выстрелив, Крюк опустил ружье и грязно выругался — мысленно, разумеется. Конечно же, он попал — но не в голову, а чуть выше лопатки. Мальца тряхнуло в воздухе, но не боле; и вскоре он скрылся из виду, затерявшись средь густого леса.

— Отправить отряд в погоню, капитан? — спросил стоявший рядом Томас.

Ничего не ответив, Крюк отдал матросу ружье и направился в свою каюту. Каждый встреченный Крюку пират при виде капитана опускал глаза, но Крюк знал, что спину ему прожигают десятки насмешливых взглядов свидетелей его позора.

Остановившись, он резко обернулся и оглядел команду. Казалось, каждый из них занимается своим делом и не обращает на капитана ни малейшего внимания, но он знал их лживые скользкие натуры…

Les batards[5]

Зайдя к себе, Крюк уселся в кресло и свел пальцы. Пусть снаружи он и был покоен, но внутри просто кипел от ярости.