Питер Пэн должен умереть

Питер достал из-за пазухи скрученную сигариллу, что не так давно забрал у мертвого пирата, провел ей под носом, вдыхая терпкий тягучий аромат, чиркнул спичкой, с наслаждением затянулся и выпустил в потолок клуб дыма, от которого жгло легкие и резало глаза. Отборный табак — похоже из запасов кэпа, не те сорняки, которыми обычно приходилось дымить мальчишкам. Заложив руки за голову, Питер задумчиво пыхтел сигареткой и размышлял о делах насущных.

Логово слишком долго жило в мире. Текущее спокойствие напоминало Питеру натянутую до предела тетиву, что в любой момент готова лопнуть.

Раздоры среди мальчишек, разумеется, уже случались, хотя о последнем таком случае наверное не помнил даже Ух. Некоторые конфликты заканчивались одним быстрым ударом, другие — яростной схваткой. Как-то раз Питер и вовсе остался один в окружении пары десятков тел, с ног до головы перемазанный кровью, сжимающий в руках саблю. Он еще долго не мог разжать одеревеневшие пальцы, вцепившиеся в холодную рукоять мертвой хваткой. А потом покинул место, которое долгое время считал домом, даже не зарыв тела, и основал новый, назвав его Логовом.

Питер мог лишь понадеяться, что свара не разгорится накануне атаки на «Веселый Роджер». По идее, Хозяин уже получил достаточно душ, окреп и готов был восстать. Необходимо было только достать компас, отыскать Источник и выпустить Его на волю. Он исполнит желание Питера — и тот наконец-таки покинет этот проклятый остров, гори он в пекле. А оставшиеся сопляки, пираты, индейцы и прочие твари пусть грызут друг другу глотки хоть до скончания веков.

Питер же будет далеко-далеко, в том месте, где он когда-то был счастлив…

И если ради этого придется поубивать своими собственными руками всех тех недоносков внизу — так тому и быть.

***

— Чет случилось? — спросил Длинный, когда Макс вышел наружу.

Другие мальчишки вокруг будто бы занимались своими делами, но навострили уши, ловя каждое слово.

— Да ниче, Пит выспрашивал, куда тот кабан убег, — не моргнув и глазом соврал Макс.

— Хочет прибить его, чтоб тот случайно засаду не испортил.

— Эх, я б щас свинины пожрал, — вздохнул Тихий, что до того хмуро оглядывал прохудившийся мокасин, на пятке которого зияла неплохая такая дырища. — На углях, с дымком, еще какой травы нарвать… А то плюхи эти уже в горло не лезут.

Даже у Макса потекли слюнки, прочие же мечтательно закатили глаза, представляя себе цельную свиную тушу, поджаривающуюся на костре.