Питер Пэн должен умереть

Особенно злобно зыркал на Макса кряжистый мужик с со свернутым набок носом и перевязанной рукой — похоже, именно он получил ногой по морде, когда мальчишки лезли на мачту.

Кинув взгляд на море, Макс призадумывался — а может ему попытаться прыгнуть в воду и уплыть? Всяк лучше, чем добровольно идти на верную смерть. Так хотя бы есть какой-никакой шанс покинуть «Веселый Роджер» живым, а не остаться на нем крючком или ручкой для ножа. Рыжий вдруг произнес, будто прочитав мысли Макса:

— Не советую. Кок вечно прикармливает акул и свежее мясо они сожрут с не меньшим удовольствием, чем объедки.

Капитану ты нужен живым — во всяком случае, пока, иначе бы ты уже покоился на дне. Хочешь прожить пару лишних дней — вежливо отвечай на все вопросы и надейся на лучшее.

Макс смолчал. Энтузиазма в нем заметно поубавилось. В голосе Рыжего звучала искренняя забота — если не жалость — но все это мог быть один большой спектакль, где каждый старательно играет заранее заготовленную роль, под названием «Хороший и плохой пират».

Плохие пираты грозятся разрезать Макса на куски, однако в самый последний момент его выручает пират хороший, и преисполнившийся благодарности к нежданному спасителю Макс вываливает все секреты Логова. Нет уж, дудки. Он на такой простой трюк не купится.

Подойдя к покоям Крюка, Рыжий постучал три раза и некоторое время они с Максом провели в томительном ожидании. Он уже было понадеялся, что Крюка хватил удар — ну или кэп хотя бы уснул — как изнутри раздался знакомый голос:

— Войдите.

Рыжий схватился за дверную ручку, подтолкнул Макса в спину, а когда он зашел в каюту — захлопнул дверь. С момента прошлого визита тут практически ничего не изменилось. Даже дыру в полу умудрились заделать и положить сверху пушистый коврик. Опилки тоже убрали, от них остался разве что запах, который смешивался с легким придыхом гари. Крюк сидел за столом с дымящейся сигаретой в руке и внимательно изучал какую-то толстую книгу. На вошедшего Макса капитан не обратил ни малейшего внимания, точно настолько ушел в чтение, что перестал замечать все вокруг.

Что удивительно — хоть бархатная маска лежала на краю стола, лицо Крюка все равно оставалось практически невидимым во мраке. Макс уже было хотел кашлянуть, но потом вспомнил слова Рыжего и решил вообще на всякий случай не издавать лишних звуков. От греха подальше. Наконец Крюк затушил окурок и произнес, указав на свободный стул:

— Asseyez vous[1].