Добрые Люди

С минуту женщина изучающе осматривала меня, словно оценивала, затем произнесла:

— Я обработала твои раны. Чувствуешь онемение?

— Да, — ответил я.

— Хорошо. Доброго здравия тебе. — Она улыбнулась, и я почувствовал настойчивый ментальный контакт, а затем в моей голове прозвучал её голос: «Граф де Мэро, вы оказались столь великодушны, что самолично решили заняться проблемой. Я польщена».

Прозвучало имя из письма. Вот уж не подумал бы, что встречающий — она!

— Добрые слова приятно и говорить, и слышать. — ответил я.

— Но как известно, от добра добра не ищут.

[1] Ольстра — кобура для кавалерийских пистолетов.

Глава четвёртая

Лагерем мы встали перед самыми сумерками. Молчаливый мечник, имени которого я пока не знал, помог мне выбраться с волокуш и посадил возле дерева, затем снял с одной из лошадей вьюк и стал раскладывать походные принадлежности: большой котелок, мешочки с крупами, деревянную посуду, разную кухонную утварь. Я тоже молчал, наблюдая за ним, и его это нисколько не смущало. Вскоре он развёл костёр и занялся приготовлением пищи.

Тэсс и Гариус куда-то скрылись, как позже выяснилось, они расставляли секреты — земли тут были дикие и подобные меры предосторожности были весьма кстати. Мастер Ригго вернулся в лагерь уже затемно и сразу занялся моими ранами: он промыл их и сменил повязки, распоров при этом чистую рубаху, которую выудил из своего «бездонного» мешка. Закрепив ткань на узел, чистый ушёл, его нисколько не смутило, что раны мои уже стали заживать. И про поток он знал, и на ускоренный метаболизм никак не отреагировал — неужели Добрый Люди взяли на крючок орден Чистых? Или красноглазый всё же не из ордена? Нет.

Теперь я усомнился в этом окончательно, потому как чистый, судя по разговорам, обосновался на Крайнем Рубеже давно, а даже самая изощрённая легенда не выдержит проверку временем.

Я прислонился к стволу дерева, и решил понаблюдать за рейтаром. Сэр Тормик уже выбрался из доспеха и теперь весело насвистывал какой-то мотив. Должно быть во всём этом железе жутко тяжело.

Провести день в седле с такой ношей, пускай рейтар и был опытным кавалеристом, то ещё удовольствие. Под доспехом у него оказалась приталенная стёганка, которая местами потемнела от пота. Рейтар быстро переоделся в свободную одежду, на плечи накинул сухой акетон, а влажный поддоспешник развесил сушиться подле костра, за что заслужил колкость от Гариуса. Отмахнувшись, мужчина буркнул что-то про чистоплюев и решил заняться лошадьми.