Ненастоящая

Главное не бойся и знай, что твою спину прикрывают верные товарищи. Если попадёшь в беду, то я буду рядом. Обещаю, парень.

-Я не подведу и тоже закрою твою спину, Ори, - с уверенностью и блеском в глазах взглянул на командира боец.

-Рад слышать. Рассчитываю на тебя, человек, - удовлетворённо кивнул офицер и размял свои плечи.

У ворот авангард не встретил практически никакого сопротивления, а главная битва завязалась в центре лагеря. Сонные, наспех одетые и совершенно беспомощные пред натиском эльфийской кавалерии, тела защитников десятками падали на сырую землю, удобряя почву литрами всё ещё тёплой крови.

Это не было сражением в привычном понимании слова, скорее торжеством ненависти, злости и мести. Массовым и зачастую необоснованным истреблением.

Многие из людей сначала пытались сдаваться, осознавая, что победы им не взять, в особенности против самого дьявола войны, но спустя мгновения их хладеющие и отсечённые головы дополняли собой количество общих потерь.

Имперцы считали это место своим тылом, а потому среди местных было большинство малообученных и совсем ещё зелёных солдат, что по возрасту едва были одногодками Марка.

Но когда пойманные врасплох курсанты и малочисленные ветераны осознали, что отступать некуда, а сдача в плен влечёт за собой лишь унизительную смерть, они воспряли духом и с отчаянным криком бросились в бой.

Авангард разрубал кое-как сколоченные построения, а арьергард принимал хаотичные пешие бои. Как и обещал Ори, Марк ощущал себя в полной безопасности и не чувствовал себя уязвимым.

Его спина была прикрыта братьями по оружию, что позволило его навыкам и умениям блистать во всей своей красе. Эльфы лишь изредка между короткими боями бросали на него свои удивлённые и восхищённые взгляды, наблюдая, как тень Астарты в мужском обличии с филигранностью продвигалась по полю боя, точь-в-точь танцор на родной сцене. В его руках тяжёлая Валькирия казалась пушинкой, чьё лезвие так быстро прорезало воздух, что просто казалась миражом в глазах наблюдателя.

Расколов защиту молодого солдата, как хрупкую сосульку тёплыми ладонями, без какого-либо промедления Валькирия вошла колющим ударом глубоко в грудь имперцу, отчего уста последнего залились вязкой бордовой массой. Ослабевшие руки тяжёлым грузом упали вниз, роняя из бесчувственных пальцев короткий меч, а глаза начали медленно тускнеть. Из них, вслед за жизнью, уходил и страх, оставляя место лишь ледяному безразличию.