Неудержимый. Книга XII

Инструкции по устранению бывшего командующего восточным фронтом были максимально точны. Наёмник ещё раз прочитал и проверил всё шаги в задании, которые он сделал, вот только всё сводилось к одному. В купе командующего не оказалось, а значит, задание по его устранению отменялось или откладывалось.

- Тревога! – послышался крик из коридора, - Тревога!

- Чёрт, - процедил убийца и поспешил на выход.

- Тревог… - крик военного прервался на половине.

Убийца выскочил из купе и взмахом руки, перерезав горло голосящему военному, поспешил убраться из вагона, пока сюда не стянулись остальные военные.

***

(Кабинет генерал-губернатора Красноярска)

Генерал-губернатор видел десятый сон, когда его разбудил помощник со срочным донесением. В последнее время Павел Андреевич спал урывками. Бесконечные комиссии, которые прикатили в город в связи с неудавшимся переворотом, в буквальном смысле не давали проходу. Эти бесконечные встречи, уточнения… Вот и сейчас Шувалов подумал, что очередной дотошный дознаватель из императорского дворца решил позадавать вопросы, чтобы ему пусто было.

- Что так? – протерев глаза и смачно зевнув, Великий князь спросил у своего помощника.

Помощник замешкался, он до сих пор сомневался стоит ли будить генерал-губернатора по такому поводу.

- Виталя, я тебе сейчас глаз на жопу натяну, если ты продолжишь молчать, - пробубнил Шувалов, несколько раз сильно моргнув, чтобы сфокусировать взгляд на своём помощнике, - Докладывай и поживее.

- Слушаюсь, - собравшись с силами, Виталя слегка поклонился и начал зачитывать послание…

- Вот же сукины дети! – обрадовался генерал-губернатор, - Объявились-таки! Ну ничего! Ничего! Я знал, что этот день настанет, теперь-то им от меня точно не уйти! – довольным голосом сообщил он своему помощнику.

Новости для Шувалова и правда были хорошими. Первый состав, который прибывал завтра днём на вокзал, вёз с собой старых знакомых – Меншиковых. Генерал-губернатор думал, что упустил возможность поторговаться со своим злейшим врагом, но оказалось, что у судьбы на этот счёт совсем другие планы.

Вскочив с кровати, Павел Андреевич бросился к столу и ухватившись за ручку, стал что-то записывать на бумаге. Поставив точку, он сложил бумагу так, чтобы никто не смог прочитать содержимое, и залил её воском, утопив в нём свой родовой перстень.

- Возьми, - он протянул записку помощнику, - Немедленно передай её лавочнику из «Могилы и цветы».