Возгарка I

Его поцелуи, уверенные прикосновения, холодное дыхание и хищный азарт сводили с ума.

Часть меня задавалась вопросом, почему я не боюсь этого мужчины? Почему он так бледен, а его кожа ледяная? Почему даже в прохладе вечерних сумерек из его рта никогда не вырывается пар, а целующие меня губы не теплее, чем у покойника? Но стоило взглянуть в его полные тёмного обещания глаза, как все мысли тут же таяли, растворялись и больше не казались важными. Значение имела только страсть.

Рихард развернул меня к себе, подхватил и прижал к стене.

Лопатки коснулись покатых брёвен, его колено опёрлось на завалинку, нагло вторгаясь между моих бёдер под задранную юбку. Мои ресницы трепетали на сомкнутых веках. Я теряла себя, тонула в поцелуях, а те становились глубже, нетерпеливее.

— Нет, подожди, Рих, — я нашла силы вынырнуть из этого безумия. — Я не могу, прости… — мои слабые руки упёрлись в его грудь, пальцы смяли ткань свободной рубашки.

Кавалер отстранился, давая мне продохнуть, и удивлённо вскинул бровь, рассечённую тонким шрамом.

— В чём дело?

— Ярочка, ты помнишь её? Такая рыжая девочка, моя младшая сестрёнка, она помогает мне в трактире, — мужчина мрачно кивнул, а я продолжила: — Она сильно захворала. Бедный ребёнок, помогите ей пращуры. Я не могу её сейчас оставить.

— Так не оставляй, — Рихард с раздражением вскинул губу и потянулся к моей шее, обещая тот самый поцелуй, после которого я слабела и проваливалась в забытье.

Мои пальцы коснулись его жаждущего рта, и я покачала головой:

— Нет, Рихард, я больше не могу так. Это неправильно. Надо молиться, чтобы родители помогли ей выкарабкаться.

Он тяжело посмотрел мне в глаза. С ощутимым усилием кивнул, убрал ногу с завалинки и немного резковато задёрнул мои бёдра юбкой — ткань чуть не треснула.

— Передавай ей, чтобы скорее поправлялась, — бросил он через плечо и исчез в темноте.

Глава 17. Рихард фон Шнайт

Едва свернув за угол, я утробно зарычал.

Голод требовал немедленного удовлетворения и смириться, что добыча не хочет делиться кровью из-за каких-то глупых предрассудков, оказалось слишком тяжело. «Немедленно вернуться, зачаровать и закусать!» — билась эмоция у меня в виске. Но я не стал, хотя ещё ощущал запах душистого мыла на коже девушки, видел биение пульса на её нежной шейке, чувствовал гладкие бёдра под своими холодными пальцами.