Возгарка I

— Ты навещал её? — я покосился на старпома, без разъяснений поняв, о ком речь.

Согнувшийся над кадкой с окуньками моряк кивнул.

Scheiße, сто раз просил его не возиться с рыбой в каюте — запах хрен выгонишь! Для человеческой дряни есть кубрик.

— Наведался в местную лекарню, принёс травок, — он продолжил соскабливать чешую. — Только это как мёртвому припарка.

Отложив нож, помощник вытер большие мозолистые ладони тряпкой и пристально посмотрел на меня.

— Ты должен помочь ей.

— Чем же? — я почти непроизвольно скривился.

— В этом медвежьем углу нет приличных чародеев. Собственно, даже неприличные так далеко от крупных городов редко забираются. Ветцель недостаточно богат, чтобы позволить себе такую роскошь. Не говоря о городской управе. Здесь в лучшем случае можно разжиться парой амулетов от странствующих торгашей.

— А бабка Самира? — Бронислав посмотрел на меня с надеждой.

— Отсюда до её избушки дней пять пути, — фыркнул я, вспомнив о ведьме, — и нет гарантий, что старуха не отправится по грибочки, позабыв, что порой её навещают страждущие.

Помню я, сколько её сынок просил меня подождать в прошлый раз, так и уплыли ни с чем.

Войко совсем сгорбился, посмотрел в пол, а затем его губы снова разлепились:

— Рихард, ты прекрасно знаешь, чем помочь. И ты обязан это сделать.

Я тяжело вздохнул и потёр висок, от раздражения в голове немного посасывало.

— Этот ребёнок не заслуживает такой кончины, — крайне убедительным тоном продолжил Войко. — И ты не хочешь брать этот грех на себя. Да, сейчас ты очень зол на неё.

Но это пройдёт, ты остынешь и сам ужаснёшься, чего натворил.

Я скривился.

Ещё бы добавил в конце «как обычно», но для этого валдованин слишком сдержан.

Да, за двадцать пять лет Войко успел хорошо меня узнать. Но он не прав, я вовсе не злюсь на девчонку. Скорее содрогаюсь от содеянного и стараюсь не думать о последствиях, что со стороны может выглядеть надменной жестокостью. В конце концов, не она первая пострадала от моих невзвешенных действий. Но усмирить яростные порывы, когда всё в твоей хищной природе требует убивать, не самая лёгкая задача.

Да и мрут люди по любому поводу без всякой помощи с моей стороны — одной потухшей свечой больше, одной меньше. Цинично, безусловно, но прожив больше века, начинаешь относиться к чужой смерти просто.

Впрочем, я вру себе…

Детская смерть никогда не оставляла меня равнодушным.

— Так давай ты перебесишься прямо сейчас, — продолжал старпом, — остудишь голову и оценишь ситуацию трезво.